— Моя мама говорила с твоей мамой, — скороговоркой выпалил Чан Мин, стараясь не смотреть на Тай Ли. Она же, увлекшись своими мыслями, не сразу поняла, что он имел ввиду. Затем, осознав смысл сказанного, она удивленно посмотрела на Чан Мина. От волнения он сжал руки друг о друга, обхватив ими согнутые ноги, продолжая смотреть вдаль. Тай Ли не нашла ничего умнее чем спросить:
— Когда?
— Месяц назад, — на это Тай Ли лишь исступленно кивнула, пытаясь уложить в голове новую информацию. Их матери говорили, и если Чан Мин здесь, значит до чего-то они договорились. Значит…
— И… что они решили? — со страхом спросила она.
— Они не против, — ответил он и посмотрел на нее, — они не против нашего союза, — повторил он, всматриваясь в ее лицо.
— Если родители не против, значит я должна выйти за тебя, — констатировала она ничего не выражающим голосом, посмотрев далеко в море. Она не знала, радоваться ли ей или грустить? С одной стороны, она уже долгое время мечтала о таком браке, да чего уж там, она любила сидящего рядом молодого парня, а последние письма и вовсе убедили ее в том, что Чан Мину она как минимум небезразлична, но еще большее время она провела вне родительского дома. Жизнь в цирке, затем в свите Азулы, а в конце концов и здесь, на острове Киоши, где девушки были максимально независимы в своих стремлениях, и вообще свободная жизнь отучила ее от подчинения строгим устоям дворянства Страны Огня. Она уже отвыкла от того, что именно родители в Народе Огня должны решать основные аспекты жизни детей и, в особенности, дочерей. В том числе и вопрос будущего брака. В душе шестнадцатилетней девочки все это вызывало дикую смесь радости, сомнения и внутренней борьбы.
— Не должна, — как будто через вату услышала она.
— Что? — удивленно посмотрела на него.
— Я говорю, что ты не должна выходить за меня замуж, если я тебе противен, — сказал Чан Мин с безразличным выражением лица, но надломленным от волнения и страха голосом. — Я не просил Урсу говорить с твоей матерью, клянусь. Я хотел, чтобы мы друг к другу привыкли. Чтобы ты узнала меня лучше… чтобы… аааай, Кох вас дери, до чего же сложно! — воскликнул он взволнованно, упираясь головою в колени, чтобы скрыть свою неловкость. Тай Ли же, наблюдая за мучениями принца, удивленно осознала, что именно из-за нее грозный принц и Великий Ван, человек, которого боятся и уважают везде, где слышали о Народе Огня, оказался в таком состоянии: смущенном, испуганном и…влюбленном? Понимание этого было настолько неожиданным, что она стала совершенно глупо хихикать. Вначале тихо, прикрыв ладошкой рот, затем все громче и громче, пока от истерического смеха не завалилась спиною на песок, продолжая смеяться, выплескивая все свои страхи, сомнения и беспокойства от неразделенной любви в этот жизнерадостный смех. И лишь когда она наконец-то успокоилась, заметила, что все это время принц смотрел на нее… не со злым а, скорее, обиженным выражением лица.
— Я такой смешной, да? — спросил он ее жалостливым голосом, в котором пополам была перемешана боль и обида. С трудом удержав очередной приступ смеха, Тай Ли одним плавным движением переместилась поближе к нему и, сев на колени рядом с ним, покачала головой.
— Ты такой милый, когда смущаешься, — промурлыкала она, всматриваясь ему в глаза и широко улыбаясь. — Ты же водил армии в бой, сражался с солдатами и бандитами, вылечил Азулу, основал самую большую тайную сеть в истории и, в конце концов, спас нашу армию и страну! — все громче и громче, восхищенным тоном говорила Тай Ли, в конце лишь чуть не дотягивая до крика. — А признаться в своих чувствах не можешь, — спокойным и доброжелательным тоном закончила она. Вначале принца от ее слов охватил ступор, затем удивление и, наконец-то, на его лице Тай Ли прочитала робкую улыбку и взгляд, полный надежды.
— Это значит… — сказал он, боясь даже продолжать свою мысль. Тай Ли же, взяв инициативу на себя, сняла с него лимао.
— Это значит… да, — выдохнула она и приблизилась к нему настолько, что их лица разделяло расстояние лишь чуть больше большой пуговицы. Вздохнув, принц подался вперед и осторожно поцеловал ее в губы, словно страшась своей смелости. Первый поцелуй, нежный невесомый, длился, казалось, бесконечно долго, но вот, их губы разъединились, и он в страхе посмотрел в лучащиеся от счастья глаза той, кому предстояло стать его женой. Та же, уловив его сомнения, просто и незатейливо обняла его, прижавшись к нему и позволяя принцу робко обхватить ее талию.
— Почему ты так робок? — спросила она, укладывая голову на его плечо.
