— Считайте, что принципиальное согласие у вас есть. О частностях, пусть говорят наши подчиненные.- Сказал чжу си и встал из-за стола, показывая, что разговор окончен. Его гости так же поднялись со своих мест.- Я рад был встретиться с вами, генерал Шичен. И я надеюсь, что мы вскоре вновь встретимся с вами.- Сказал Мин и поклонился, чем на секунду вогнал в ступор генерала. Ведь этот поклон, глубокий, с вытянутыми вперед руками, одна из которых сжимает другую, символизировал, что старший по положению человек признает заслуги собеседника, находящегося ниже его в иерархии. Вбитые до автоматизма рефлексы сказали свое и после секундного удивления, генерал совершил ответный глубокий поклон, с вытянутыми по швам руками. Такой же поклон, но еще глубже, совершил и адъютант. Выпрямившись, генерал посмотрел на молодого дворянина Народа Огня и сказал.
— Я уверен, что наша встреча произойдет очень скоро, чжу си.- Сказал генерал и, развернувшись, отправился к двери. Покинув здание, генерал Шичен и его адъютант направились к ожидающему их рикше. Только после того, как они тронулись с места, адъютант рискнул задать вопрос своему начальнику.
- Господин генерал, почему вы так спокойно отреагировали на поведение этого мальчишки? Еще ни один из этих торгашей не вел себя так нагло, хотя многие из них гораздо богаче этого нувориша.- Спросил адъютант и смутился, когда генерал насмешливо посмотрел на него.
— Не говори то, из-за чего будешь потом жалеть, Ван. Поверь мне, этот, как ты выразился, мальчишка, имеет полное право себя так вести. Скажи мне, что ты увидел.- Спросил его генерал Шичен.
— Я увидел янтарные глаза, высокомерие, присущее моим землякам из столицы и поклон, принятый в среде высшей аристократии. Но опять же, это не дает ему право вести себя с нами как небожитель.- Возмутился молодой адъютант. Генерал же лишь улыбался сыну своего старинного друга, за которым когда-то обещал присматривать. Ну, и научить кое-какой мудрости.
— Имеет, Ван. Он,-выделил это слово интонацией генерал,- точно имеет на это право.- Туманно выразился генерал, надеясь, что до всего остального Ван додумается самостоятельно. Сам же генерал пытался понять, в какую игру хочет втянуть его старший принц.
center***/center
Тюрьма. Наряду с борделями единственное учреждение, встречающееся во всех мирах с разумными обитателями. И везде это, как правило, здание с маленькими комнатами и решетками на окнах. Место по своему страшное. Место, где даже самые крепкие духом люди рано или поздно впадают в пучину отчаяния. Место, где время превращается в жидкий вязкий студень, который ощущается физически. Место, где человек выпадает из жизни, становясь, со временем, овощем, способным лишь наблюдать восходы и закаты из зарешеченных окон и считать дни.
Айро сидел на циновке с прикрытыми глазами. В последнее время он часто медитировал, пытаясь разобраться в себе. Ведь много, очень много произошло с ним во время путешествия с племянником и все это надо было переварить и осознать. А пребывание в покое, пускай и в тюремной камере, как нельзя лучше способствовало этому. В то же время, он не забывал о плане побега и о том, что его на свободе ждут как минимум двое родных ему людей. Впрочем, двое ли?
Айро держали под строгим надзором как весьма опасного преступника. При всех он изображал обиженного на весь свет молчаливого старика, который начинал мало- помалу сходить с ума. На самом же деле он и не думал сдаваться. План побега был разработан и подготовлен, все нужные люди оповещены и Айро оставалось лишь ждать и готовиться.
— Пора обедать, генерал Айро.- Вырвала его из медитации Минг, единственная, кто относилась к нему с сочувствием в Столичной тюрьме, где его, собственно, и держали. Минг была симпатичной девушкой-стражницей среднего роста, с черными волосами и карими глазами. Чем больше Айро узнавал ее, тем больше понимал, что ей и тысячам других девушек просто не место в армии. «О, Созин. Знал бы ты, что из-за этой войны матери наших детей стерегут преступников, охраняют склады, а иногда и воюют наравне с мужчинами, развязал бы ты ее?» -В очередной раз спросил себя Айро, наблюдая за, с виду, хрупкой и очень доброй девушкой, которая нагнулась, чтобы просунуть еду через решетку.
— Спасибо, Минг. Что бы я без тебя делал. -Сказал Айро, ожидая, что Минг как всегда скажет пару вежливых фраз, развернется и уйдет. Вот только Минг и не собиралась уходить. Оглянувшись на дверь, она достала из-под одежды свернутую бумагу и быстро передала Айро.
— Приятного апетита, генерал.- Как всегда доброжелательно пожелала она и ушла. Айро же, быстро придя в себя, повернулся к стене и раскрыл пергамент. Письмо было написано тремя разными почерками и состояло из трех частей.
