– Конечно, – спокойно соглашаюсь я. – У меня, по правде сказать, тоже нет особого желания обсуждать личностей, присваивающих чужое имущество во время бедствий.
– Вот и прекрасно, – произносит Северус, наполняя стаканы.
– Ага, – подтверждаю я, глотнув обжигающий напиток. Кажется, я окончательно привык к его вкусу. – Как бы то ни было, насчет карты ты меня успокоил. Теперь буду спать, как младенец.
– Не ст'oит, – серьезно говорит он. – До меня доходили слухи, что младенцы имеют дурную привычку просыпаться среди ночи, истошно вопить, требуя еды, и пачкать пеленки. Если ты намереваешься так спать, в свою постель я тебя не пущу.
– Северус, тебе когда-нибудь говорили, что ты редкая зараза? – спрашиваю я сквозь хохот.
– Неоднократно. Но на твоем месте я бы воздержался от хамства. Как ты совершенно справедливо заметил ранее, отработку никто не отменял. А у меня достаточно богатое воображение, чтобы устроить тебе кошмарную ночь.
– Ну уж нет! – я ставлю стакан, поднимаюсь с кресла и останавливаюсь прямо напротив него. – Сегодня не будет никаких кошмаров.
– Неужели? – он высокомерно смотрит на меня снизу вверх.
– Именно так!
Я опускаюсь на колени и прижимаюсь щекой к грубой ткани мантии. Расстегиваю несколько пуговиц и распахиваю ее. Поглаживаю его ноги через брюки, подбираясь к ширинке.
– Невилл, прекрати немедленно, – Северус тщетно старается говорить невозмутимо.
– И не надейся, – я мотаю головой. – Ты, между прочим, меня прилюдно оскорбил, намекнув, что я не имею права называться мужчиной. Должен же я доказать обратное!
– Надо заметить, ты выбрал очень мужской способ это сделать… – его голос срывается, потому что я сильно сжимаю член через брюки. – Глупый мальчишка!
Я только усмехаюсь и уверенно расстегиваю ширинку… Северус шумно выдыхает, когда я провожу рукой вдоль ствола. Эрекция пока слабая, но после нескольких сильных движений член напрягается, заметно увеличивается в размерах и наливается кровью. Я наклоняюсь вперед, с наслаждением вдыхая острый возбуждающий запах, и облизываю головку. Не то, чтобы я точно знал, как именно нужно это делать, но все ведь познается на практике, не так ли? Мой собственный член настойчиво напоминает о себе, но я не обращаю на него внимания. Не до этого сейчас.
Я лижу его, словно конфету, массируя рукой яички, и с удовольствием слушаю прерывистое дыхание. Этого мне мало, и ему, я думаю, тоже. Я обхватываю член губами, стараясь не задеть зубами нежную кожу, и беру его в рот так глубоко, как только могу. А могу я плохо. Горло рефлекторно сжимается, подступает совершенно неуместная тошнота. Черт, как ему-то это удается? Не понимаю…
– Расслабь… горло… – тихо произносит Северус сдавленным голосом.
Если бы это было так просто! Оно сейчас как будто существует независимо от меня, и расслабляться решительно не желает. Я поднимаю глаза и встречаю его горящий взгляд. Он улыбается… Мерлин, как же мне нравится, когда он вот так улыбается – мягко, лукаво и многообещающе! Какое-то мгновение вместо взрослого мужчины я вижу мальчишку, который явно задумал что-то интересное. Я и не замечал раньше, что в нем до сих пор есть что-то мальчишеское. А следовало заметить – с его-то шуточками… Разве серьезный человек, который окончательно и бесповоротно повзрослел, может вот так ехидничать и получать от этого столько удовольствия?
Я улыбаюсь ему одними глазами – губы немного заняты – и предпринимаю новую попытку. Увлажняю языком член, сжимаю его у основания и скольжу губами вверх и вниз, чувствуя, как он заполняет мой рот и упирается в небо. Северус кладет руку мне на затылок, ненавязчиво направляя движения. Я сосредотачиваюсь на его ощущениях, игнорируя собственные – все, за исключением одуряющего солоноватого вкуса и восхитительного мускусного запаха. Да, черт возьми! Мне начинает казаться, что его ощущения становятся моими. Я сам как будто чувствую на своем члене влажные губы. Из горла вырывается приглушенный стон. Приглушенный, потому что я ни на секунду не прерываю своего занятия, облизывая его член и скользя по нему губами.
Не знаю, сколько это длится. Я вообще уже ничего не знаю, кроме того, что это просто потрясающе! В последний момент Северус пытается отстранить меня, но я только плотнее сжимаю губы. В горло ударяет струя спермы, и я судорожно глотаю, стараясь не упустить ни капли. Этот вкус ни с чем невозможно спутать. В голове стучат молоточки, мой собственный член пульсирует так, что, кажется, вот-вот взорвется. Ощущения все усиливаются, и в следующее мгновение я чувствую, что по моим ногам стекает горячая жидкость. С ума сойти… Кажется, я впервые в жизни кончил, даже не прикасаясь к себе. Поллюции, понятное дело, не в счет.
Я выпускаю опавший член изо рта и поднимаю голову. Северус смотрит на меня с легким недоумением и качает головой, словно удивляясь моей патологической распущенности. Затем протягивает руку, помогает мне подняться и сам тоже встает с кресла.
– Идем вниз, мужчина, – хриплым шепотом говорит он и добавляет, касаясь губами моего уха: – Отработку никто не отменял…