Действительно, не спрашивал. Я был, наверное, последним, кто купил в его магазине волшебную палочку, до того как он бесследно исчез. И как-то даже не сомневался, что его нет в живых, поэтому мне и в голову не пришло спрашивать Северуса, знает ли он, что с ним на самом деле. Что ж, было бы хуже, если бы она сидела там одна. Раз старик Олливандер столько месяцев продержался, то с ней тем более все будет в порядке. Луна сильная. Жаль ее отца – он, наверное, с ума сейчас сходит.
– Ну что, ты успокоился? – осведомляется Северус и, когда я киваю, командует: – В таком случае отправляйся вниз вместе со своим багажом и переоденься во что-нибудь менее пыльное. И учти, если я хоть раз обнаружу что-то из твоих вещей в лаборатории, ты здорово об этом пожалеешь.
1 – Запрет на аппарацию в Сент-Мунго
Антиаппарационного барьера в больнице нет – в экстренных обстоятельствах он помешал бы эвакуации пациентов. В особых случаях его устанавливают на отдельные палаты.
Однако существует правило, согласно которому аппарация на территории больницы строжайше запрещена как для персонала, так и для посетителей. Это объясняется тем, что некоторые пациенты крайне чувствительны к любой магии, поэтому постоянная аппарация туда-сюда может им повредить. Кроме того, считается, что больные, видя, как здоровые люди свободно перемещаются в пространстве, будут острее чувствовать невозможность покинуть больницу.
Глава 48. Достоверный источник
Это так странно – когда не нужно никуда уходить. Иногда у меня мелькает мысль позвать Лауди, чтобы он проводил меня в гриффиндорскую башню. И я уже почти готов сделать это, но вовремя вспоминаю, что идти туда мне никак нельзя. Да и вообще никуда нельзя. Это теперь моя временная тюрьма – кабинет и гостиная наверху, лаборатория и спальня внизу. Не так уж плохо, в общем-то.
Я не говорю этого вслух, но когда я убеждал Северуса разрешить мне остаться, я думал, что будет лучше. Нет, мне нравится быть с ним. Здесь даже и говорить не о чем. Засыпать, уткнувшись в его худое плечо, просыпаться, чувствуя, что он крепко прижимает меня к себе – ради одного этого стоило пойти на риск. Но я и предположить не мог, что мне будет так неуютно в подземельях.
Потолки начали давить на меня на следующий же день. Раньше я и не замечал, насколько они низкие. Как он вообще живет с такими низкими потолками? Мне все время кажется, что с каждым днем они становятся все ниже и ниже. Я знаю, что это не так, но ощущение настолько реально, что мне становится не по себе. Может, у меня начинает развиваться клаустрофобия?
Да и не только в потолках дело. Иногда мне трудно дышать. Единственное фальшивое окно в спальне погоды не делает. Мне нужно настоящее, которое можно распахнуть и впустить в комнату свежий, ароматный воздух. Искусственная вентиляция – это совсем не то.
Поэтому я стараюсь как можно больше времени проводить наверху, в гостиной. Потолки здесь высокие, а из окон можно увидеть все примыкающие к Хогвартсу территории – и озеро, и хижину Хагрида, и поле для квиддича, и Запретный лес. Как бы я хотел в лес хотя бы ненадолго! Наверное, мне следовало договариваться не с Северусом, а с Фиренце, и провести эти две недели в его пещере. Хотя сейчас там, наверное, в разы холоднее, чем в подземельях. И все-таки надо попросить Северуса, чтобы он после каникул отправил меня туда на отработку. А то я как-то даже соскучился по кентаврам.
Странное дело, а ведь раньше подземелья вовсе не казались мне такими уж неуютными, даже в те времена, когда я панически боялся уроков зельеварения. Думаю, дело в том, что тогда мне не нужно было здесь жить. Лаборатория Северуса еще на пятом курсе стала для меня чем-то вроде убежища, где можно отсидеться и прийти в себя. Но ведь убежище – это не самое подходящее место для постоянного проживания. Это временное пристанище. Уж не знаю, действительно ли дело в низких потолках, или в том, что я по определению не способен чувствовать себя уютно там, где должен жить. Дома ведь мне тоже неуютно. Хотя в моем доме едва ли может быть уютно хоть кому-то – некоторые комнаты вообще выглядят нежилыми. Не помешало бы сделать там капитальный ремонт, но кому и зачем это надо?
Вообще, все это здорово злит. Не столько то, что я застрял здесь на две недели, сколько то, что меня это так раздражает. Ведь Северусу в обществе низких потолков вполне комфортно. Получается, что мы вряд ли смогли бы ужиться с ним, если бы… ну, если бы нам вдруг взбрело в голову жить вместе, когда-нибудь потом. Хотя это, наверное, не имеет смысла.