- Экюлье.
- Экулье, да. Она тоже где-то рядом с рекой проживала. Вот думаю, чего пешком идти, да еще ночью? Возьму-ка у Ксавье лодку… Не, просить не стал, чего человека тревожить? Так взял - ведь ненадолго. Колышек вместе с замком и цепью выдернул и…
- Ну, это мы видели. А песни зачем пел?
Прохор расхохотался:
- Нет, братцы, не пел!
- Да как же не пел?!!
- Не пел. Горланил! Что есть мочи горланил - разве ж это пение? Думаю: а вдруг вы по набережной навстречу пойдете? Ведь туман кругом, ничего не видно - а ну как разминемся? Потом так и будем всю ночь друг за дружкой бегать.
Иван весело улыбнулся:
- Ох, и умен же ты, Проша.
- Да ну вас…
- Умен, умен… Правда, ум свой не показываешь, за кулаками прячешь. Но мы-то с Митькой знаем, правда, Митрий?
- Конечно! Ой, Прохор, как ты нам попался вовремя! Едва ведь не сгинули… И, главное, зря все - о Жан-Поле так ведь ничего и не узнали.
- Зато я кое-что вызнал, - негромко промолвил Прохор.
Митька с Иваном вздрогнули:
- Что?
- Не про Жан-Поля, про настоятельницу. Жером заходил, монах. Посидели с ним, вина выпили, он все на настоятельницу злился, словами нехорошими обзывал. Возомнила, говорит, о себе больно много. Книжек начиталась, теперь хвастает - могу, говорит, изгонять бесов. Запросто - такое дело. Очень Жером таким ее поведением недоволен, да и не только он, но и игумен ихний.
- Аббат, Проша.
- Ну да, аббат… Она, настоятельница-то, всем своим монашкам да послушницам велела - ежели кто прознает об одержимом бесами человеке, чтоб сразу ей докладали.
- Да-а… - задумчиво протянул Иван. - Значит, говоришь, совсем возгордилась матушка-аббатиса? Одержимых ищет? Ай, нехорошо, ай, нехорошо. Духовное лицо, а туда же - суетной славы алчет.
- Скорее - власти и денег, - заметил Митрий. - Ежели слава о ней пойдет как о бесогонительнице, сколь многих примет в свое лоно обитель! Сколь много пожалований будет!
- Ой, нет. - Иван покачал головой. - Думаю, ты не прав, Митя. Настоятельница - из таких людей, которым деньги и не нужны вовсе - лишь бы возвыситься верой! Опа! - Юноша вдруг просиял. - Вот мы-то с вами ее и возвысим!
- Это как же?
- А слушайте!
Предложение Ивана было со вниманием выслушано и принято с некоторыми дополнениями и поправками. Ничего себе было предложение, вполне даже толковое, только авантюрное малость. К тому же все необходимое для его претворения в жизнь имелось - сажа в очаге была, перья достать - тоже не проблема, осталось лишь подобрать кандидата на роль одержимого бесами. Ну и самого беса - тоже.
- Вирлуве, - выслушав, вдруг произнес Прохор.
- Что - Вирлуве? - заинтересовался Иван.
- Да сказочка такая есть, Жермена-зеленщица детям рассказывала. Про то, как мачеха над падчерицей измывалась, задавала ей немеряно пряжи прясть, а тут - оп, диавол! Давай, говорит, помогу, дева. И помог! Да не запросто так, а хотел уж было забрать падчерицу к себе, ежели б она не узнала его имя - так и договаривались. А девчонка не дурой оказалась, проследила, подслушала - Вирлуве диавола звали, Вирлуве.
- Вирлуве, - повторил Иван. - Страшноватая сказочка… Да! И она нам тоже поможет!
Прохор на роль одержимого бесами не подошел. Не подошел и Иван, да и вообще, как пояснил заглянувший к приятелям брат Жером, связываться с мужчиной матушка-настоятельница не будет, ибо считает их недостойными никаких милостей.
- Так что ищите женщину, друзья мои. Шерше ля фам!
Легко сказать - шерше ля фам! Где ж ее найдешь-то? Тут не всякая женщина годится, а только та, на которую положиться можно, ну и чтоб сыграть, словно роль в театре, смогла.
- Не, Жермена-вдовица не сможет, - перехватив вопрошающий взгляд друзей, замахал руками Прохор. - Она не такая! Да и, сами посудите, какие слухи пойдут об этой честной женщине? Дескать, Жермена-зеленщица путалась с самим дьяволом! А ей, между прочим, еще детей растить.
Иван согласно кивнул. Нет, Жермена на столь ответственную роль явно не подходила - слишком уж она дорожила своим добрым именем, слишком уж была многим известной и слишком уж честной. Нет, это не для честной женщины дело. А где искать нечестных?
Да ясно где - в лупанаре, пристанище веселых продажных девиц! Туда-то, в лупанар, Иван с Митрием и отправились, ну а Прохор, наотрез отказавшись, занялся коммерческими делами - пряжей, краской, сбытом, что тоже было важным.
Ярко светило солнце, и друзья пожалели, что прихватили с собой плащи. Дойдя до собора Святого Петра (Сен-Пьер), повернули к Шато, а уж от него - к рынку. Ни Иван, ни Митрий вовсе не хотели бросать на себя тень, выспрашивая о лупанарах у хозяина дома или соседей, куда как лучше было бы поинтересоваться злачными местами в толчее, на рынке.
Для виду пошатавшись между рядков, Иван огляделся - нет ли поблизости знакомых? - тут же осведомился насчет лупанара у одного из торговцев рыбой.
- Не знаю, - неприветливо буркнул тот. - На Иль-Сен-Жан, кажется, есть такой.
И повернулся к покупателям.
