Оба посмотрели друг другу в глаза и снова расхохотались, а Иван так еще и мысленно поблагодарил Бога за то, что вчера дотошно расспросил Жан-Поля обо всех его знакомых аристократах, известных своими радикально-католическими взглядами. Равальяк оказался одним из них.
- Что ж, если хотите переговорить, - извольте. - Откинув циновку, Юбер поднял в полу люк. - Только прошу вас, быстрее - мне еще нужно придумать, что делать.
- А что тут думать? - искренне удивился гость. - Садитесь на любое подвернувшееся судно да плывите себе в какой-нибудь испанский порт. Думаю, годик-другой вы там отсидитесь.
- В Испанию? - Привратник вздрогнул. Еще бы не вздрогнуть, ведь именно в эту страну, к дальним родственникам, и намеревалась уехать Катерина, о чем - по просьбе Ивана - и упомянула в письме.
- Ладно, об этом еще подумаю… - Юбер нагнулся к подвалу. - Эй, брат Жильбер! Не хотите ли немного размяться?
- Можно и размяться, - донесся из подвала глухой голос. - Если принесете лестницу.
- Помогите! - обернулся привратник и вместе с гостем опустил в узилище длинную деревянную лестницу, торчащие концы которой тут же задергались под тяжестью узника. Наконец над полом показалась лысая как колено голова. Бледное вытянутое лицо с квадратным подбородком, крупный, с горбинкой нос, тонкие, брезгливо поджатые губы… А этот монах - брат Жильбер - судя по всему, довольно силен! Ишь, как под рясой топорщатся мускулы!
- Спасибо за вино, брат Юбер, - выбравшись, первым делом поблагодарил узник. - Ну, и за то, что позволяли меня изредка навещать послушнику Грегуару.
- Полноте, - отмахнулся привратник. - Самому было интересно послушать, как вы с садовником обсуждаете преимущества разных сортов роз. Нет, в самом деле… Да, к вам тут гость…
- Вижу, - присаживаясь за стол, хмуро кивнул монах. - Кто вы, месье, и что хотите от бедного странника?
- Меня прислал синьор Рангони, - глядя ему прямо в глаза, тихо промолвил Иван. И дальше сказал уж совсем загадочно: - Вы должны вернуть то, что должны были хранить.
Впрочем, брат Жильбер его отлично понял.
- Что ж. - Встав, он развел руками. - Значит, уже пришло время. Э… эта вещь зарыта в отдаленном месте… Я мог бы показать, но…
- Идите, брат, - неожиданно заявил Юбер. - Только постарайтесь не привлекать излишнего внимания.
- Но…
- Идите и… прощайте. Я тоже решил уйти и не намерен терять ни минуты.
- Спасибо, брат! - взволнованно перекрестил привратника узник. - Я знал, что мы с тобой близки в вопросах веры. Слава Иисусу!
- Аминь.
Они вышли все трое, разом. Первым шагал монах, за ним - Иван, ну а привратник остановился на ступеньках, ему-то было надобно совсем в другую сторону.
- Прощайте! - Юбер помахал рукою. - И да хранит вас Святая Дева!
- И тебя, - обернувшись, прошептал Иван… и вздрогнул. Показалось, будто в окне комнаты настоятеля что-то блеснуло. Золотое распятие? Бокал? Или - подзорная труба?! Да нет, скорее уж просто блик от стекла.
- Побыстрее, месье, - оглянувшись, позвал бывший узник. - Хотелось бы добраться до места до темноты.
- Бегу, бегу, брат Жильбер! - Крикнув, Иван резко прибавил шаг.
Часовня Святого Обера, выстроенная на сколе в северной конечности острова, казалось, вырастала прямо из пенной туши прибоя. В небольшое, сложенное из плоских серых камней строение вела тропинка, идущая из монастырского сада. Место было безлюдное, удаленное, да и смотрелось вполне мрачно, особенно сейчас, на темно-зеленом фоне бушующего моря.
Закладывая уши, дул ветер, швыряя в лица путников холодные соленые брызги. Ни Иван, ни брат Жильбер не обращали никакого внимания на разбушевавшуюся природу. Монах шагал первым, и порывы ветра трепали его рясу, словно стараясь сорвать ее и унести далеко в море.
По узенькой лестнице Иван вслед за монахом поднялся на небольшую площадку перед часовней. Окруженная невысоким парапетом, площадка эта круто обрывалась в море. Да, и в самом деле неплохое местечко для того, чтобы что-нибудь спрятать.
- Здесь.
Остановившись у полукруглых дверей часовенки, брат Жильбер обернулся и, ухмыльнувшись, вскарабкался на парапет. Завозился - насколько смог определить Иван, пытаясь вытащить из кладки какой-то камень. Дело не ладилось, впрочем, монах, судя по всему, не собирался сдаваться, а действовал вполне уверенно, правда, скоро утомился, присел, свесив с парапета ноги. Улыбнулся, закричал, пересиливая вой ветра:
- Плохо идет. Замуровывал-то на совесть!
- А?! Что?! - Иван не расслышал и подошел ближе.
- Говорю, можешь помочь, если хочешь! - прямо в ухо заорал брат Жильбер. - Вообще-то лучше сходить за ломом.
- Шпага подойдет?
- Нет, лучше положи ее к порогу, чтоб не мешала.
- Какой камень? - Юноша вскочил на парапет.
- Седьмой от угла. На высоте вытянутой руки.
- И угораздило же! - пытаясь расшатать кладку, выругался Иван. - Вот уж действительно - на совесть.
- Старался…
