Иван спешился, кинул поводья:
- Может быть, коли понравится.
Служка изогнулся в поклоне:
- Сейчас доложу хозяину. Проходьте в избу.
- На вот тебе медяху. Лошадей не забудь покормить.
- Само собой, господа мои, само собой.
Толкнув тяжелую дверь, друзья прошли через длинные сени и оказались в обширной горнице с низким потолком и изразцовой печью. Над большим, тянувшимся через всю горницу столом, свисая с потолка на деревянных подставах-светцах, потрескивая, горели свечи. Сняв шапки, парни перекрестились на иконы.
- Рад видеть столь приятных молодых людей! - приглаживая пятерней расчесанную надвое бороду, поклонился гостям невысокий кругленький человечек в темно-коричневом зипуне с деревянными пуговицами, надетом поверх красной шелковой рубахи. Пояс тоже был красный, с желтыми кистями.
Иван усмехнулся - экий щеголь, - спросил:
- А ты, верно, хозяин?
- Он самый, Ондреев сын, Флегонтий. А вы кто ж такие будете?
- Дети боярские из-под Коломны. Думаем в войско наняться, к воеводе князю Милославскому… Ну, или - к Шуйским.
- Хорошее дело! - Флегонтий заулыбался. - Без вас, уж ясно, никак не разбить Самозванца.
- Шутишь?
- Шучу, шучу, господа мои! Сами знаете, жисть сейчас такая, что без веселой шутки - никак. Надолго к нам? - Хозяин постоялого двора улыбался, но глаза его оставались серьезными.
- Как с воеводами сговоримся. Может, и сегодня съедем, а может, всю седмицу проживем. Да мы заплатим, не сомневайся.
- Да я и не сомневаюсь… Желаете отдохнуть с дороги?
Парни переглянулись:
- Да, пожалуй, для начала перекусим.
Флегонтий улыбнулся:
- Хорошее дело. Чего изволите? Есть студень, жареные свиные уши, щи мясные и мясопустные, пироги-рыбники, квас…
- Вот пирогов нам и подавай. И не забудь квасу.
Друзья уселись за стол примерно посередке и в ожидании пирогов исподволь рассматривали постояльцев - судя по одежке, средней руки купцов. С одним - уминавшим щи по соседству - разговорились:
- Давненько здесь?
- Да с Рождества…
- От славно… Может, подскажешь, стоит ли здесь останавливаться?
- А чего? - Не переставая работать ложкой, купчина поднял глаза. С рыжеватой окладистой бороды его свисала капуста. - Тут ничего, жить можно. Правда, дороговато, да что поделать? Дешевле-то вряд ли найдешь.
- А говорят, тут убили кого-то?
- Убили?! - Купец чуть не подавился щами. Положил ложку на стол, замахал руками. - Окстись, окстись, господине! Никаких тут убивств не было, вот те крест!
- Ну как же? - гнул свое Иван. - А на той неделе? Эвон, на торжище говорили… никак, в пятницу парнищу какого-то убили… да и, - юноша оглянулся и понизил голос, - истерзали всего!
- А-а-а, - протянул купчина. - Вот вы про что. Ну да, верно, было такое убивство, Господи, спаси и сохрани… - Он снова перекрестился и продолжил: - Так то не здесь, то на Черторые, есть невдалече такой ручей.
- О! - поднял палец Прохор. - Говорили же - невдалече!
- Да это просто не повезло парню… Ефимом его, кажись, звали.
Парни насторожились:
- Как это - не повезло?
- Да так, - купец снова заработал ложкой. - Я не очень-то и знаю…
Тут подоспели и пироги с квасом. Переглянувшись, парни заказали еще и вина.
- Выпьешь с нами, человече?
- С хорошими-то людями - чего ж не выпить? - оживился купец. - Меня Корнеем зовут.
- Иван.
- Прохор.
- Ну, за знакомство!
Выпив, купчина разговорился:
- Ефим-то, вьюнош убиенный, частенько сюда захаживал. Улыбчивый такой, темноглазый. Одет богато - ферязь золотом вышита, кафтан с битью, соболья шапка. Приезжал обычно к обеду, правда, не обедал, выжидал чего-то… Пождет-пождет, в оконце посмотрит… потом оп! Подымется в горницы… Спустится уже в простой одежонке, шмыг - и нет его! К вечеру обратно заявится, снова переоденется - на коня и поминай, как звали. Вот так вот, одним вечерком - и не пришел. А уж на следующий день пошли слухи… Убили парня да распотрошили. И знаете, кто убивец?
- Кто же? - хором спросили друзья.
- Ни за что не поверите. Ошкуй!
- Кто-о?
- Ошкуй! Медведь белый… Видать, сбег от какого-нибудь боярина: они любят медведей на усадьбах держать забавы ради. Вот и кормится.
- Страшное дело!
- Дак я и говорю - не повезло парню! Вот и вы упаситесь на Черторые вечером околачиваться - не ровен час. С медведем-то как сладишь?
- Да у нас пистоли есть.
- Ну, разве что пистоли…
- А куда ж Ефим-то ходил?
Корней развел руками:
- Тут уж, братцы, ничего сказать не могу. Может, кто из местных… есть тут один мужик, вернее, парень. Здешний остоженский, Михайлой кличут. Частенько сюда заходит… - Купец вдруг оглядел стол и ухмыльнулся. - Да вон же он, вон! В углу, сивобородый, в овчине.
- Господи! - Присмотревшись, Иван наклонился к Прохору. - Да я ведь, кажись, его знаю… Михайла… ммм… Михайла Потапов…. Нет - Пахомов. Да-да, точно - Пахомов! - юноша замахал рукою. - Эгей, Михайла! Как жизнь?
Михайло вздрогнул, дернулся, но, разглядев улыбающегося Ивана, тоже улыбнулся в ответ. Подошел, поздоровался.
- Садись, выпей с нами, - радушно предложил Иван и кивнул на собутыльников. - Это дружок мой, Прохор, а то - Корней, купец. Хорошие люди.
