— Слушаюсь, воевода! — Помощник вышел.
— Это Панкрат Филин, человек надежный, правая рука у меня.
— Я понял. А насчет татар и невольников расклад такой. — Княжич коротко рассказал воеводе о событиях вчерашнего дня.
Тот выслушал его, охая от изумления, потом встрепенулся и проговорил:
— Извиняй, Дмитрий Владимирович, может, ты в дороге проголодался? Коли так, то мы мигом трапезу наладим.
— Благодарствую, позже!
— Понял.
Княжич поднялся со скамьи, прошелся по горнице.
— В крепости меня наверняка узнали. И не только те, кому помог мой отряд, но и люди, служащие Казани. Это означает, что они за мной сейчас смотрят. Скорее всего, ищут место стоянки дружины, посему она и скрыта. Да, я хотел спросить, что это за люди спокойно ловят рыбу на Гнилом озере, зная, что по Колве гуляют казанцы?
Воевода Бабаева пожал плечами.
— Того не ведаю, но сей же миг выясню, коли прикажешь.
— Узнай! Слишком уж беспечно введут себя эти люди.
— Да, княжич. — Воевода вызвал служку: — Петька!
Малый лет двенадцати вырос на пороге.
— Слушаю, воевода.
— Быстро разузнай, кто из городских ушел на Гнилое озеро.
— А чего тут узнавать-то, воевода? С того никто тайны не делает. Это Степан Лунь со своей артелью…
Воевода прервал служку и спросил:
— Может, тебе ведомо, почему в такое беспокойное время они направились не на Колву, что под боком, а к черту на кулички, к озеру Гнилому?
— Так они и на Колве сети поставили, а зачем на Гнилое озеро пошли, не ведаю. Разузнать?
— У кого разузнаешь?
— Да у Ждана, сына Степана Луня. Мы с ним дружим.
— Разузнай. Только быстро.
— Ага. Я сейчас! — Малый убежал.
— Ну вот, скоро узнаем о рыбаках, — сказал воевода.
— Они в твою дружину не входят?
— Нет, но числятся в ополчении. У нас ведь как. Дружина — те же мужики. Все перемешано. У всех избы, семьи, земли за крепостью, стадо больше общего выгула. Одни рыбой промышляют, другие охотой. Обозы с провизией приходят раз в месяц. Я ее всю в одном амбаре держу. Раздаю только по острой нужде. Купцы заезжают из Каменска да Белозерска. Те города крупнее, там торговля не в пример нашей.
Прибежал служка и заявил:
— Узнал все, Ермолай Никитич.
— Говори!
— Ждан сказал мне, что Степан Лунь прознал про то, что какая-то русская дружина разбила татар на Большой елани, и решил быстро карасей наловить. Не без боязни поехали, но рыба нужна.
— Ясно. Ты пойди-ка распорядись, чтобы пару кур сварили да коня княжича напоили. Знатный гость в городе.
— Понял.
— Беги!
— Угу. — Мальчишка скрылся.
Воевода посмотрел на княжича и осведомился:
— Ко мне ты зачем приехал, Дмитрий Владимирович? С провизией, сразу скажу, у меня туговато. Лишнего нет. Ратников дать, конечно, могу, коль прикажешь. Но не дай бог казанцы нагрянут, с кем тогда мне обороняться?
Савельев покачал головой и заявил:
— Не с тем я приехал. Все, что нам надо, мы у татар взяли.
— А чего тогда? Или царь наказал тебе проверить крепость?
— Нет. Такого наказа не было. Мы здесь не задержимся, дело свое сделали, теперь пойдем на Москву. О том, что дружина ушла туда после истребления татар, должен узнать весь город.
— А я думаю, что тебе, напротив, не следовало бы выдавать свой замысел, коли ты считаешь, что в Бабаеве есть люди, служащие Казани.
— Ты сделай так, как я говорю. Вот и все.
— В грамоте царской мне приказано во всем подчиняться тебе. Значит, все сделаю так, как ты сказал. Сегодня же у нас все прознают, что дружина, которая громила татар, пошла на Москву, домой. А коли у людей интерес возникнет, почему ты, воевода, заходил сюда, что мне отвечать?
— Говори, что я хотел осмотреть реку, выяснить, судоходна ли она, мелкие деревни и села на чертеж нанести, узнать, сколько людей тут проживает. В общем, примерно так. С татарами биться мы не собирались, но пришлось, раз уж нарвались на них. А теперь моя дружина двинулась на Москву.
Тугин кивнул и проговорил:
— Понял. Объяснение вполне разумное. Чертежи давно пора менять. Старые поселения люди бросают, осваивают новые земли. Государь должен знать, что в царстве его делается. Но сам думаю, что ты пойдешь вовсе не на Москву, а в какую-то другую сторону.
— Да, в другую. Мне надо быть в Нижнем Новгороде.
— Это сколько же верст?! А по рекам несподручно, против течения, да и судов у тебя нет, — сказал Тугин.
— Доберемся потихоньку. Нам спешить некуда.
— Извиняй, Дмитрий Владимирович, а в Нижний-то зачем?
— Таково повеление государя. И больше о планах моих не спрашивай!
— Да, конечно.
— Все, теперь и перекусить можно.
— Сей же миг еду приготовят. Ты насчет хлебного вина как? У меня хорошее.
— Можно, если немного.
— Братину невеликую на двоих.
— Хорошо.
Воевода с княжичем вышли на улицу, умылись теплой водой.
К ним подошла женщина, на вид совсем немолодая, лет сорока.
— Что тебе? — спросил воевода.
— Не к тебе у меня дело, а к нему. — Она указала на Савельева.
Рядом возник помощник с парой стражников.
Они отстранили женщину, хотели было прогнать ее, но Савельев приказал:
— Пустите!
Женщина подошла к нему, низко поклонилась и сказала:
— Спасибо тебе, богатырь русский. Все оставшиеся дни и ночи буду молиться за тебя и людей твоих.
