На следующее утро, когда мы начали собирать людей, то обнаружили их изрядно изможденными. Большинство были мокрыми от пота. Я вновь просмотрел маршруты, проверяя дистанцию. Святой в дымину, подумал я, им действительно пришлось покрыть изрядное расстояние! Если боец опаздывал с прибытием на "Ар-Ви" (точку встречи), в тот день его не забирали, и ему приходилось ждать следующего утра, и это значило, что в этот день он останется без продовольствия. Если человек не просто не попадал на контрольный пункт, а вообще не находил его, он нес жестокое наказание. Питер Вальтер отправлял его к ближайшей реке, вокруг его пояса обвязывали веревку и бросали в воду со всем снаряжением, включая спальный мешок. До самого конца учений, еще сутки или двое, этот бедный малый постоянно оставался мокрым. Такова была цена неорганизованности. Я подумал: "О боже, вот то, чем мы должны заниматься дома!"
Понемногу картина прояснялась. В эскадроне не играли в игры. Все было абсолютно серьезно. У них был богатый опыт, восходящий ко временам Второй мировой войны, в то время наша армия фактически не имела Сил специального назначения до 1954 года. Англичане допустили много ошибок, но они учились на них. Нам, американцам, было куда двигаться.
Неделей позже моей халяве настал конец. Я узнал, что наш командир Питер Вальтер отбыл в Линкольншир для подготовки учений, подобных тем, что сержант-майор Росс проводил в Уэльсе. На этот раз, действуя в Шервудском лесу, помимо совершения длительного марша на время, нам предстоит провести разведку объекта и вернуться с результатами.
В первую ночь мы совершили длительный форсированный марш группами по два-три человека. Я отобрал двух парней, тех самых, которые несколько недель тому назад заваривали чай на полу казармы, младших капралов Скотта и Ларсена. Ларсен был гордым шотландцем. Он никогда не боялся сказать, что у него на уме, и обычно высказывал нечто стоящее. Скотт говорил с неразборчивым ирландским акцентом и обладал прекрасным чувством юмора. Я научился уважать их, и они начали проявлять симпатию ко мне. Мы завершили марш и уложились во время. Однако мои ноги были не в порядке. Подошвы покрылись огромными волдырями. Там, в Шервудском лесу, я заработал свое прозвище – "Блистерс"*****.
На следующий день после обеда нам приказали совершить форсированный марш с несколькими контрольными точками и правом выбора идти группами или по одному. Все решили двигаться поодиночке. После обеда я весь день изучал карту, запоминая свой маршрут. Я говорил себе: "Ты окончил школу Рейнджеров, и ты сильный малый". Я смогу справиться с этим, если мне удастся продержаться на ногах. Мои ноги были в ужасном состоянии. Я вышел с наступлением темноты. Это был тяжелый переход: лес был густой и тропинки едва различимы. Около двух часов ночи, мокрый от пота, измученный болью и усталый, двигаясь сквозь особенно густо заросший участок леса, я оступился и упал в яму глубиной около шести футов. Обессиленный, я скатился на дно ямы. Я посидел немного, закурив сигарету. Но я начинал выбиваться из времени, а мне не хотелось попадать в затруднительное положение. Боже мой, подумал я, ты совсем одинок. Какого черта ты делаешь, сидя тут, парень? Я скинул свой "Берген" и, прислонив его к стене ямы, смог выбраться из нее. Я поднажал. Теперь мои ноги кровоточили, и идти было очень больно. На рассвете я прибыл на точку встречи. Я не был первым И я не был последним. Если так можно выразиться, я находился в последней трети.
В тот вечер мы пошли в паб, и выпили изрядное количество подогретого пива. Хотя идти было больно, я все-таки мог передвигаться. Я был слишком горд, чтобы не пойти. В тот вечер даже пиво казалось вкусным.
День после нашего возвращения в Херефорд прошел спокойно. Затем командир полка, полковник Вильсон вызвал меня к себе. "Там, в поле, вы носили этот странно выглядящий зеленый берет американского производства. Нам бы хотелось, чтобы вы носили более подходящий берет с эмблемой полка SAS".
Глава 2
