- Разве мы не должны лететь на «Избавление»? – испуганным голосом спросил Засс, побелевшими пальцами вцепившись в ремни сиденья. Розенкранц уже начала уставать от его вопросов, которые все труднее было игнорировать.
- Сейчас мы просто не можем набирать высоту, - ответил за нее Мортенсен. – Наш единственный шанс на спасение – высокие здания вокруг собора и узкие улицы.
Разумеется, он был прав.
Розенкранц накренила самолет, насколько было возможно, чтобы выиграть больше пространства, после чего резко спикировала, пролетая между готическим великолепием многоэтажных церквей и шатровых сводов. Смертолет был вынужден уменьшить скорость и набрать высоту: убийственным лопастям его винта просто не было места в узком пространстве улиц среди плотной застройки храмового района Механикус.
- Видите? – закричал Раск, снова прижавшись лицом к бронированному армапласту фонаря кабины. Розенкранц не видела, на что он указывает, но продолжала вести самолет на большой скорости и малой высоте над украшенными монументами проспектами, поворачивая то влево, то вправо над ковром зеленых тел и потоком огня стрелкового оружия с земли. Наконец она оказалась перед огромными, украшенными множеством горгулий стенами собора Артеллус Магна. Она сбросила скорость, и «Призрак» завис у гигантского круглого окна из витражного стекла. Картина на витраже изображала Шестнадцать Универсальных Законов Адептус Механикус в действии.
- Отлично, - проворчал Засс. – Мы вернулись туда, откуда начинали.
Самолет, слегка покачиваясь, завис над центральным проспектом, глаза всех в кабине были устремлены на выходы с проспекта у дальних пределов гигантского строения собора. Эта улица была достаточно широкой, чтобы вместить чудовищную машину орков, и Розенкранц держала палец на гашетке.
- Может быть, мы оторвались от них? – предположил майор, его обычно громкий и уверенный голос был странно приглушен.
Когда нос «Вертиго» снова повернулся к огромному окну, в мысли Розенкранц, словно тень, вкралось сомнение. Она подняла взгляд к небу, посмотрев сквозь бронестекло.
Он был здесь.
Черный силуэт летающего чудовища держался примерно в сотне метров над крышами Корпора Монс. Внезапно его частично закрыла тень толстого сигарообразного предмета, быстро летевшего к «Призраку».
Сквозь стиснутые зубы Розенкранц вырвались слова:
- Нет, нет, нет…
Все остальные в кабине тоже обратили лица к небу.
- Выбей стекло! – закричал Мортенсен.
Розенкранц вдавила гашетку, выпустив очередь из автопушки по безупречному витражу. Окно взорвалось, бесценное произведение искусства разлетелось на куски, оставив в стене зияющую дыру. Слегка опустив нос самолета, и подняв хвост, Розенкранц осторожно ввела «Призрак» внутрь собора через разбитое окно. Вовремя: она ощутила, как поток воздуха от пролетевшей мимо окна бомбы встряхнул «Вертиго».
Раздался жуткий грохот, по зданию с яростной мощью ударила взрывная волна. Было видно, как стены гигантского святилища Механикус задрожали. Мрак внутри собора рассеялся, когда в разбитое окно хлынул поток бушующего пламени, окативший стены снаружи. Взрывной волной «Вертиго» подбросило вверх, под сводчатую крышу, на самолет посыпался радужный дождь осколков – взрывом выбило остальные витражи в соборе.
«Призрак» завис под крышей, среди канатов, свисавших с головокружительной высоты соборной колокольни, словно лианы в джунглях. В кабине воцарилась мертвая тишина. Розенкранц сжимала штурвал, постукивая пальцем по гашетке, пытаясь сдержать злость и разочарование.
Пилот и штурмовики смотрели, как огромная снижающаяся тень кружит вокруг собора, наполняя мраком выбитые окна. К счастью, окна были не настолько широкие, чтобы смертолет влетел внутрь, но зеленокожие вполне могли вести сквозь них огонь из своего тяжелого оружия. Было лишь вопросом времени, когда они обнаружат «Вертиго».
- Чего бы я сейчас только не отдала за управляемую ракету, - Розенкранц сплюнула.
И у майора возникла идея.
Повернувшись к спокойному, как всегда, Бенедикту, Мортенсен забрал у него подарок, который он же вручил пилоту сегодня: одноразовый гранатомет, захваченный майором у убитого им повстанца.
Это было дешевое оружие, массово производимое на сотне разных миров-кузниц для СПО и полков Имперской Гвардии. Гранатомет был помят и измазан запекшейся кровью. Едва ли это оружие стало бы выбором ветерана, но сейчас оно могло стать тем самым уравнителем шансов, который искал Мортенсен.
- Опускай рампу, - приказал он, закинув ремень гранатомета на плечо. Его слова были встречены вихрем возражений, но майор уже спускался по трапу. Как бы то ни было, это был их единственный шанс.
В грузовом отсеке стояла тишина. Закрепленный на палубе «Кентавр» со следами попаданий на броне слегка вздрагивал. Стрелки болтерных расчетов, пристегнувшись, сидели молча, боясь худшего, но надеясь на чудо. И вся надежда на это чудо теперь была в окровавленных руках Мортенсена.
Рампу опускал комиссар Криг, его разорванное кожаное пальто трепало ветром. Поправив фуражку, он устремил на майора ничего не выражающий взгляд.
