По мере того как призраки засовывали жвачку в рот и начинали разминать ее зубами, на группу снисходил мир. Удовлетворенный Илайес протащил по полу убогий деревянный стул и поставил его напротив Джо. Забравшись в черный, искусно потрепанный саквояж, вытащил клетчатый термос, медленно открутил крышку и налил себе чашку чего-то горячего.
– Я бы предложил тебе чашку, – сказал он, – но ты мертв.
– Как вышло, что ты меня видишь? – спросил Джо. – И их?
– Тебя, похоже, это не слишком удивляет, – заметил Илайес, подув на свой напиток и медленно втянув воздух.
– Я только что видел, как слоночеловек сожрал целиком девчонку, – ответил Джо. – Удивление давно свалило на хер.
– Ксилофонный Человек, – произнес Илайес. – По крайней мере, так я его знаю; он известен под разными именами.
– Ага. Видимо, чудовища падки до имен. Но ты не ответил на мой вопрос: как вышло, что ты меня видишь?
Илайес отпил из чашки, его дыхание царапало зимний воздух.
– Ты – член «Отряда мертвых», насколько я понимаю. Новичок, если задаешь мне такие вопросы.
– Еще один ответ с вопросом. Ты определенно должен быть знаком с Герцогиней.
– Да, я с ней знаком. – Илайес сделал еще один глоток, скривился и выплеснул остатки содержимого чашки в снег, окружавший их импровизированный лагерь. Жидкость растопила снег, как кислота. – И нахожусь здесь из-за нее.
Души напротив них обмякли на полу с осовелыми взглядами; прежняя ссора была, по-видимому, забыта.
– Какое-то время они будут мирными, – сказал Илайес. – Жвачка не столько возвращает им память, сколько действует как успокоительное.
– Похоже на то. Почему?
– Они слишком долго пробыли на Почве, – ответил Илайес. – Перекрой мозгу кислород, и мозг будет непоправимо поврежден. Для таких, как ты, верно обратное. Для тебя и для них.
– Откуда ты все это знаешь? – спросил Джо. – И про Герцогиню?
– Зона влияния Загона распространяется намного дальше послежизни. У них много служителей вроде меня, чья цель – продолжать дело на Почве.
– С твоих слов, это похоже на культ, – заметил Джо.
– Скорее боковой отросток религии, – отозвался Илайес. – Мы вроде Армии спасения. Я даю утешение тем душам, которые умерли на Почве и не смогли перейти. Эта группа, к примеру, пробыла здесь так долго, что их суть выжжена до последней унции. Никакой «Отряд мертвых» не отомстит за них; насмешка, если задуматься о том, насколько жестокой была их смерть.
Джо нахмурился, встревоженный чем-то неопределенным. Он встал, подошел к группе и остановился в паре футов от них.
– Я знаю этих людей.
Илайес закашлялся, достал носовой платок и прижал ко рту, ловя мокроту. Придя в себя, он скептически посмотрел на Джо.
– Откуда ты можешь их знать?
Ручеек воспоминаний потек в разуме, быстро превращаясь в бодрый поток. Джо прошелся, собираясь с мыслями и стараясь не зачерпнуть слишком много разом.
– Ты откуда-то поблизости?
Илайес покачал головой.
– Я был отправлен в паломничество. Миссия в колониях, помочь местным.
Джо последний раз взглянул на одурманенную группу, потом вернулся к своему месту на полу.
– Ну а я отсюда, и раньше тут было иначе. Изолированней. Потом, сколько-то лет назад, начался мощный наплыв европейцев. Поляки, румыны… они приехали работать на полях, на складах, где угодно; главное, что они приехали работать. И местные почувствовали себя обойденными. Работа, которую они раньше не желали, внезапно стала самой привлекательной работой в мире, поскольку ее пожелал кто-то другой. Между группами начались трения, барьеры, и не только языковые. На такой почве взрастает расизм. Кучка местных начала нападать на иностранных рабочих – хуже всего пришлось румынам, – и меня, всего три месяца на службе и зеленого, как яблоко, сбросили сюда в качестве местного парня, чтобы договориться о каком-то сорте мира.
Илайес закрутил крышку термоса и засунул его обратно в сумку.
– И как отреагировали местные?
– Плохо, – ответил Джо. – Я не успел пробыть здесь двадцать четыре часа, как они забросали зажигательными бомбами дом иммигрантов. Тринадцать человек, упакованные в дом с двумя спальнями, сгорели. – Он кивнул в сторону душ. – Я узнал лица. Некоторые из них были в том доме.
Илайес улыбнулся так, будто Джо прошел испытание.
– Герцогиня сказала, если ты найдешь путь сюда и вспомнишь эти бедные души, тогда еще остается надежда.
– Надежда на что?
– Надежда, что от твоей памяти осталось достаточно. Что ты все еще способен раскрыть это дело.
– Ты можешь говорить с Герцогиней? – спросил Джо. – Как?
Илайес снова вздрогнул, громко закашлялся и вновь торопливо поднес к губам платок. Джо заметил пятна крови.
Илайес заметил его взгляд.
– Ты детектив. Уверен, ты сможешь разобраться.
Джо внимательно посмотрел на мужчину. Кожа восковая – не настолько, как у Герцогини, но недалеко, – обтягивает лицо, подчеркивая выпуклость глазных яблок. Пляшущее пламя старательно прятало впадины под глазами, но не могло скрыть все.
– Ты болен.
Илайес кивнул, опустил взгляд на пустой рукав.
– Вежливый способ сказать «ты умираешь», – но да, ты прав. Рак забрал мою руку и заберет еще многое, прежде чем я уйду.
– Мне жаль, – сказал Джо.
