— Позволь мне высказать одно предположение, — сказала я. — Обучая тебя нашему языку, Джелка не объяснил значения слова «экология».
Прежде чем я прочла Веслу лекцию о бережном отношении к окружающей среде, мягко защебетал пищевой синтезатор. Я взглянула на часы: прошло восемнадцать минут с тех пор, как я нажала кнопку ВКЛ. Может, Джелка и слабоват по части объяснений, но что касается превосходно действующих приспособлений, тут ему нет равных!
Выдвинув ящик в нижней части синтезатора, я обнаружила там около тридцати желеобразных шариков, каждый размером с мой большой палец: светло-розовых, зеленоватых, тускло-коричневых и практически бесцветных. Я взяла розовый шарик и понюхала его, запах был как у дешевого леденца.
— Что это, Фестина? — спросила Весло.
— Еда.
Она скептически сморщила нос:
— Еда разведчиков?
— И еда Весла.
На протяжении трех дней, пока я была не в себе, Весло приносила нам обеим еду, приготовленную большим синтезатором, и теперь я знала, что она обычно ест. Большинство блюд очень походили на земные — лапша, вафли, супы — однако все они были прозрачны, как стекло. Желеобразные изделия синтезатора Джелки выглядели полупрозрачными и сильно отличались от того, чем питалась Весло.
— Попробуй вот тот бесцветный, — посоветовала я. — Спорю, у него хороший вкус.
— Положить это в рот? Нет, нет, — возразила она. — Он какой-то зеленоватый. Он грязный!
— Это особая еда, она не может быть грязной, — я взяла бесцветный шарик. — Видишь? По-моему, очень мило выглядит.
— Теперь ты прикоснулась к нему.
— Руки у меня чистые… и кожа не облезает, знаешь ли. Иначе ты уже бы испачкалась. — Мой ответ, однако, явно не убедил ее. — Весло, если тебе не нравится еда из синтезатора, что ты будешь есть? Хочешь, чтобы я убивала для тебя животных? Или рвала растения, которые считаю съедобными? Может, ты предпочитаешь есть сырую рыбу? Или ягоды малины?
Она в ужасе широко распахнула глаза:
— Я попробую машинную еду.
Весло быстро выхватила у меня прозрачный желеобразный шарик. С видом человека, глотающего лекарство и полного решимости покончить с этим как можно быстрее, стеклянная женщина сунула шарик в рот и проглотила, не разжевывая. Наверняка хотела, чтобы он проскочил в желудок, прежде чем она ощутит его вкус и подавится.
Повисло молчание.
— Ну и как? — спросила я.
— Не знаю. Посмотрим, не заболею ли я.
«Хорошее начало», — сказала я себе. Если я могу есть ее еду, она, скорее всего, в состоянии есть мою; однако не будем торопиться. Тем временем, пока солнце ярко светит, организм Весла будет осуществлять процесс фотосинтеза — как это делают ее предки.
— Ну, а теперь в путь.
Наш подъем по крутому берегу лишний раз доказал, насколько сильна Весло: с пристегнутым на спине синтезатором она шла с таким видом, будто его не было вовсе. Я беспокоилась, что ремни могут натереть ей голые плечи; однако время шло, а стеклянная женщина не жаловалась, и я сделала вывод, что кожа у нее такая же прочная, как стекло.
Дальше наш путь на юг лежал по заросшему деревьями ущелью. Я решила сделать небольшой крюк, чтобы обойти дупло, где покоился труп Яруна; мы пошли вдоль быстрого ручья, который, согласно показаниям моего компаса, тек на юго-восток. Идти оказалось нелегко — по берегу рос густой подлесок — но я продолжала двигаться в этом направлении минут десять, пока место захоронения моего напарника не осталось позади, и лишь потом снова повернула на юг. Мы выбрались из ущелья и зашагали по более ровной лесистой местности.
Еще много времени спустя я машинально обходила любое дупло, попадавшееся нам на пути. ПОХОД (Часть 1)
Вот что мне запомнилось из этого первого дня.
Мирное спокойствие леса — и внезапно нахлынувшее ощущение, что нужно разрушить эту тишину, болтая всякую ерунду, чтобы заглушить гложущее меня чувство вины.
Как странно звучал голос Весла, приглушенный окружавшими нас деревьями, когда она отвечала мне.
Шорох опавших листьев под ногами.
Выводок перепелов, внезапно выпорхнувших из укрытия при нашем приближении.
Стая диких гусей, клином летевших на юг; их далекие пронзительные крики.
То, как мы поднялись на более возвышенное место и увидели раскинувшееся вдали, поблескивающее в ясном солнечном свете болото.
Маленькая выхухоль, покачивающаяся на воде ручья.
Всякий раз после того, как мы хлюпали по грязи, Весло тщательно очищала ноги. («Фу, какая гадость, Фестина! Люди подумают, что я глупая, если ноги у меня будут такие гадкие, коричневые».)
Крупная голубая цапля, балансирующая на одной ноге и клювом разыскивающая в воде добычу.
То, как по пути через болото я взяла у Весла топор, срезала рогоз и раскрошила его пушистую головку.
