На другой день с рассветом я направился к нему через пески, не сводя глаз с этой грандиозной драгоценности, огромной, как гора, изящной, как камея, воздушной и легкой, как кисея. Чем ближе я подходил, тем больше восхищался, потому что в мире, может быть, нет ничего более поразительного и совершенного.
Она была видна еще за десяток лье, гордо возвышающаяся над плоской изумрудно-голубоватой равниной, — скалистая, рвущаяся к небу гора, сотворенная человеческим гением и природой. Гора Святого Михаила — так называли ее по именованию аббатства, воздвигнутого в темные времена епископом Авранша Обером. Монастырь, и окруживший его город, и крепостные стены с мощными бастионами — все это некогда принадлежало общине бенедиктинцев, а ныне — королю Франции, ведь именно он назначал аббата.
— Долго еще? — утирая рукавом выступивший на лбу пот, осведомился Митрий. — Что-то жарковато.
— Подожди, — улыбнулся Жан-Поль. — Сейчас налетит ветер — живо остудит. А спешить нам нечего — все равно не успеть до прилива. Уж тогда вода поднимется на добрую сотню локтей — а зачем нам зря платить лодочникам, когда можно подождать отлива и — как все делают — пройти посуху. Правда, нужно быть осторожным — там иногда встречаются зыбучие пески.
— Ничего, дружище! — Иван махнул рукой и засмеялся. — Не страшны нам никакие зыбучие пески! Осмотрим аббатство, город и — в обратный путь.
Освобожденный из лап судейских, Жан-Поль сразу же изъявил желание сопровождать приятелей до самой горы, даже купил за свой счет лошадей. Нормандец хорошо понимал, что ни в Кане, ни в Париже ему какое-то время показываться нельзя, и решил податься на юг — в Прованс или Лангедок, переждать некоторое время.
— А может, и там удастся неплохо устроиться, — улыбнулся Жан-Поль. — Жаль, вы со мной не поедете.
— Не, мы, скорее всего, к себе. — Митрий покачал головой и вздохнул. — Жаль только, не удалось доучиться.
— Да, жаль, — вполне искренне поддержал парня Иван. — Но… — Он придержал коня, дожидаясь, пока нормандец отъедет вперед, и, перейдя на русский, добавил: — И все же радостно, что уже совсем скоро мы вернемся домой! И не изгоями, а вполне достойными награды людьми, исполнившими труднейшее дело!
— Остается только найти ларец с грамотами, — скептически ухмыльнулся Прохор. — Сдается мне — не такое это простое дело.
— Да как же! — не согласился Митрий. — Мы же его уже почти нашли! Монаха Гилберта — Жильбера — отыскали. Сейчас вот приедем в монастырь, расспросим… глядишь, как раз на него и выйдем, ну а дальше… — Отрок замолк.
— А дальше — придумаем что-нибудь, не впервой! — весело подмигнул Иван. — Эко дело!
Прохор лишь головой покачал, глядя на своих веселящихся спутников. Похоже, эти двое ничуть не сомневались в успехе. А вот у него, Прохора, что-то неспокойно было на душе, больно уж мудреные дела разворачивались — с какими-то аферами, переодеваниями, загадками. Нет, уж лучше бы попроще — бац в морду — и все дела! Кстати, вот и с этим братом Жильбером можно будет поступить по-простому, ежели вдруг говорить не захочет…
— Кто знает, может, именно так и сделаем? — Иван согласно кивнул и подогнал коня. — Н-но…
Лошадки под ними были, конечно, не рыцарские, и даже не иноходцы, но все же — довольно приличные, выносливые и резвые, да и с виду не какие-нибудь деревенские клячи.
Ускакавший вперед Жан-Поль обернулся и, дожидаясь друзей, придержал коня. Конечно, нормандца во все тонкости не посвящали, сказали лишь о том, что им необходимо хорошенько осмотреть все укрепления замка и даже переговорить с кем-нибудь из монахов, буде представится такая возможность. Жан-Поль, услыхав эту просьбу, лишь хохотнул да обозвал ребят шпионами. Впрочем, сам же и рассмеялся — ну, какие, к чертям собачьим, шпионы? Где Франция, а где Россия? Как им меж собой воевать и, главное, из-за чего? То-то же.
