Рейчел бывала в церкви Святого Креста на Масличной горе в Иерусалиме. В заднем помещении церкви, закрытом стеклянной витриной, находились самые знаменитые святыни, найденные святой Еленой: перекладина креста, на котором был распят Сын Божий, один из гвоздей, которыми он был прибит к кресту, и два шипа из его тернового венца. И все же существовало много сомнений относительно истинного происхождения этих святынь. Многие полагали, что святую Елену попросту одурачили.
— Однако, — продолжил свой рассказ дядя, — не многие знают о том, что царица Елена в своём путешествии добралась не только до Иерусалима, но и гораздо дальше и вернулась при загадочных обстоятельствах с тремя большими, вытесанными из камня саркофагами, заявив, что нашла останки трех святых царей. В течение некоторого времени эти святыни хранились в одной из церквей Константинополя, а после смерти императора Константина их перевезли в Милан и поместили в тамошний собор.
— Но, по-моему, ты говорил о Германии?
Дядя Вигор воздел руку, призывая племянницу не торопиться.
— В двенадцатом веке германский император Фридрих Барбаросса разграбил Милан и похитил реликвии. Как все это произошло, сейчас доподлинно неизвестно — слишком много вокруг всего этого слухов. Но тем не менее все они утверждают, что в конечном итоге святые мощи оказались в Кёльне, где они и находились…
— До вчерашней ночи, — закончила фразу Рейчел. Дядя Вигор снова кивнул.
Рейчел закрыла глаза. Ни один из мужчин не проронил ни слова, чтобы не мешать ей думать. Она услышала, как открылась дверь, но глаз не открыла, чтобы не потерять нить мысли.
— А убийства? — спросила она. — Почему бы просто не украсть мощи, когда в церкви никого не было? Следовательно, это был осознанный акт, прямая атака на церковь. Убийство паствы предполагает помимо похищения святыни ещё один мотив: месть.
— Очень хорошо! — послышался новый голос, прозвучавший от двери.
Рейчел в изумлении открыла глаза и немедленно узнала одежды человека, который присоединился к их компании: чёрную сутану, накидку с капюшоном, широкий пояс на талии — такого же красного цвета, как и круглая шапочка на макушке.
— Кардинал Спера, — проговорила она, почтительно склонив голову.
Вошедший приветствовал её поднятием руки, на которой сверкнуло кольцо. Оно обозначало его кардинальский сан, но на другой руке мужчины было ещё одно точно такое же, символ занимаемого им поста государственного секретаря Ватикана. Он был сицилийцем, темноволосым и смуглым. Кроме того, кто-то мог бы подумать, что Спера ещё слишком молод для занимаемого им поста: ему не исполнилось и пятидесяти.
Он тепло улыбнулся Рейчел и обратился к её дяде:
— Я вижу, монсиньор Верона, вы были недалеки от истины, столь восторженно расхваливая свою племянницу.
— Я бы ни за что не осмелился лгать кардиналу, тем более человеку, являющемуся правой рукой Папы! — Дядя Вигор пересёк комнату, но вместо того, чтобы, как положено по этикету, поцеловать оба перстня кардинала, просто заключил его в крепкие объятия. — Как воспринял печальные новости Его Святейшество?
Кардинал нахмурился и скорбно покачал головой:
— После нашей утренней встречи я связался с его преосвященством в Санкт-Петербурге. Завтра же утром он вылетает обратно.
«После нашей утренней встречи»… Теперь Рейчел стало понятно, почему на дяде были не обычные для него джинсы, а сутана: ещё утром он приехал сюда на встречу с кардиналом-падроне — государственным секретарём Ватикана.
— Я должен подготовить его официальное обращение в синод епископов и коллегию кардиналов. Затем мне необходимо подготовиться к поминальной службе, которая состоится завтра. Она пройдёт на закате.
Рейчел переполняли чувства. Если Папа являлся главой Ватикана, абсолютным монархом этого города-государства, то реальная власть здесь находилась в руках этого человека, пост которого соответствовал должности премьер-министра в любой другой стране. От внимания Рейчел не укрылся усталый взгляд его глаз, ссутулившиеся плечи. Было очевидно, что кардинал дошёл до крайней степени усталости.
— Увенчались ли чем-нибудь ваши изыскания? — поинтересовался кардинал.
— Определённо — да! — твёрдо ответил дядя Вигор. — В распоряжении похитителей оказались не все останки.
Рейчел вздрогнула от неожиданности и, не удержавшись, выпалила:
— Что-то осталось? Дядя повернулся к ней.
— Да, и теперь мы можем говорить об этом с абсолютной уверенностью. Судя по всему, на протяжении нескольких веков после похищения святых останков Фридрихом Барбароссой город Милан только тем и занимался, что добивался их возвращения. И чтобы поставить точку в этом затянувшемся споре, в тысяча девятьсот шестом году часть святых мощей была отправлена обратно в Милан и помещена в церковь Святого Евсторгия.
— Благословение Господу! — воскликнул кардинал Спера. — Значит, они все же не до конца потеряны для нас!
В разговор вмешался отец Торрес:
— Мы обязаны немедленно доставить их в Ватикан и поместить сюда, в это охраняемое хранилище!
