– Коммандер Пирс, я организовал вашу отправку в Штаты. Представитель хорватских ВВС доставит вас на борт военно-транспортного самолета, вылетающего в…
Грей не дал директору договорить. Он бросил взгляд на своих товарищей, застывших в ожидании перед очагом, и перебил начальника:
– Сэр, у нас изменение планов.
Мужчина сидел в зале небольшого кафе. Он держал перед собой развернутую газету, однако взгляд его был прикован к окну. На противоположной стороне площади Святой Екатерины возвышался собор, построенный в стиле барокко и носивший то же название, белый фасад которого сиял в лучах утреннего солнца. Это была одна из многочисленных католических церквей в этом глубоко религиозном городе. Даже со своего места мужчина видел на фоне ясного неба двойные шпили кафедрального собора Загреба.
У этого собора дежурили еще двое, а другие люди присматривали за международным аэропортом и железнодорожным вокзалом.
Костелы оказались под наблюдением, поскольку стало известно, что среди тех, кто вчера спустился в пещеры, был католический священник. До сих пор оставалось неясно, удалось ли ему и женщине-американке выбраться оттуда, но Женьсяо Сунь категорически потребовал запереть столицу и вести поиски тех, кто мог остаться в живых.
Мужчина ничего не имел против. При мысли о своих товарищах, погибших в горах, у него в груди разгорался огонь. Их кровь требовала отмщения.
Его внимание привлекло какое-то движение у расположенной по соседству картинной галереи. Для открытия галереи было еще слишком рано. Из путеводителя, который мужчина прочитал, сидя в кафе, он знал, что в прошлом в здании галереи Кловичеви Двори размещался монастырь при церкви Святой Екатерины. И вот перед входом остановился черный седан. Его двигатель продолжал работать, из выхлопной трубы вырывалась струйка дыма…
Группа из четырех человек вышла из дверей галереи и поспешила к седану. Среди них была одна женщина, чьи светлые волосы взметнулись белым флагом над темной одеждой. Когда дверь машины открылась, мужчина, следивший за галереей, разглядел за рулем водителя, одетого в форму хорватских ВВС.
У него учащенно забилось сердце – уверенность в том, что это именно те, кто ему нужен, накрыла его холодным покрывалом.
Держа перед собой газету, мужчина взял со стола сотовый телефон и, нажав кнопку быстрого вызова, поднес его к уху. Как только связь была установлена, он сказал:
– Женьсяо Сунь, я их нашел.
Бортпроводница протянула пассажирам поднос с влажными салфетками, старательно сложенными в форме журавлей.
– Меньше чем через час мы совершим посадку в Пекине. Не желаете освежиться?
Монк взял салфетку, и пальцы его протеза ощутили влажное тепло.
– Благодарю.
– А ваша супруга? – не уходила стюардесса.
Коккалис повернулся к своей спутнице:
– Дорогая?
– Буйяо сьеси, – вежливо отказалась та, махнув рукой.
Когда бортпроводница ушла, Монк промокнул лицо горячей салфеткой, снимая теплом усталость.
– Вот так вам обыкновенно приходится путешествовать? – улыбнулась сидевшая рядом с ним женщина, смахнув прядь черных, как смоль, волос с миловидного лица в форме сердечка. – Тогда я еще подумаю над предложением Кэт поступить к вам на работу.
– К сожалению, – пожал плечами Коккалис, – гораздо чаще нам приходится ездить связанными в багажнике машины.
Кимберли Моу была одних лет с Монком, однако ее красота, не зависящая от времени, делала ее значительно моложе – что было не совсем кстати, учитывая то, что они выдавали себя за супругов.
Тем не менее это помогло им скрасить долгий перелет.
«Извини, Кэт».
На самом деле жена Коккалиса осталась в Вашингтоне координировать действия отдельных оперативных групп в центральном управлении «Сигмы». Вместо себя Кэтрин Брайант рекомендовала для этой операции Кимберли Моу, с которой дружила еще с тех дней, когда они вместе учились в Военно-морской академии. Впоследствии Кимберли ушла работать в разведывательное управление Министерства обороны, но подруги продолжали поддерживать тесную связь в засекреченном мире американских специальных служб. Кэт расхвалила до небес способности своей подруги. Помимо свободного владения всеми диалектами китайского языка, Моу мастерски стреляла из снайперской винтовки, а также преуспела в рукопашных единоборствах, в которых одерживала верх над большинством сотрудников-мужчин своего ведомства.
Теперь же она удобно развалилась в кресле.
– Знаешь, а я начинаю к этому привыкать.
