В отчаянной попытке заставить ее как-то выплеснуть свои чувства, Джош попросил Эми произнести прощальную речь. Поначалу она удивилась, хотя и не показала этого – просто потому, что вообще перестала проявлять эмоции. Идея встать перед всеми этими людьми и воздать последние почести погибшим показалась странной, и она сама никогда бы не подумала об этом. Но после слов Джоша ее мозг зацепился за эту мысль. Всегда любившая драмы Мэгги наверняка пришла бы в восторг и по достоинству оценила ее проникновенную речь. Но настоящей причиной, по которой Эми согласилась на это, была потребность выразить свою любовь. Ведь она смогла говорить о своей семье, словно они еще были здесь.
В это хмурое утро Эми, стоя напротив скорбного моря знакомых лиц, открыла замусоленный томик стихов, которые еще будучи девчонкой любила Мэгги, и продекламировала четверостишие, которое ее рыжая смутьянка-сестра часто использовала на людях, а потом начала говорить речь, которую не записывала и не репетировала раньше.
Эми говорила не для Джоша. Она и не могла говорить для него – время, проведенное с Селестой, лишило ее этого права. Она могла говорить только о том, что принадлежало исключительно ей, без компромиссов. О своей любви к Мэгги и детям, о кратком знакомстве с Шоном.
Недрогнувшим голосом Эми рассказывала об их жизнях – и, к ее удивлению, на глаза присутствующих навернулись слезы, и многие из них в бессильном рыдании опустились на колени. Закончив, Эми на секунду закрыла глаза. Странное чувство наполнило ее. Чувство гордости. Она воздала должное Мэгги и мальчикам. Закрыв книгу, Эми еще несколько мгновений поглаживала ладонью потрепанную обложку, – понимая, что вместе с ней сейчас закрыла и книгу собственной жизни.
«Хорошего понемногу», - окончательно решила Эми в этот момент.
ГЛАВА 42
Подойдя к комнате ожидания для родственников пациентов, Селеста увидела свернувшегося в кресле спящего брата. У входа она обернулась к медсестре и с благодарностью дотронулась до ее руки:
- Хорошо, что ты отвела его сюда, Кристин.
- Рада помочь, доктор Кэмерон, - Кристин бросила взгляд через стеклянную дверь, - Похоже, он совсем плох. Надеюсь, что все образуется.
Селеста кивнула, заходя в помещение. Джош тут же вскочил и бросился к ней, заключая в настолько крепкие объятья, что она подумала, как бы он не сломал ей ребра.
- Джош, в чем дело? - спросила Селеста, обнимая брата в ответ.
- Она уехала, - его голос дрожал.
- Эми?
Он только кивнул, отпуская ее.
- Куда?
Джош провел рукой по своим взъерошенным волосам:
- Она уехала.
- Куда уехала? – повторила Селеста. Нахмурившись, она откашлялась, пытаясь скрыть растущую панику. – Куда она уехала, Джош?
- Просто уехала, – он развел руками, - Взяла свой паспорт и уехала. – Он вернулся обратно к креслу и рухнул в него, растерянно смотря на сестру. – Только оставила письмо, в котором написала, что все кончено.
Сердце Селесты зашлось галопом.
- Джош, - аккуратно произнесла она, подходя к нему, - Может, ей просто нужно время, чтобы побыть одной.
- К чертям все, Селеста! – выкрикнул он, взмахнув руками. – Ты же видела ее последние месяцы! Знаешь, какой она была, – и продолжил, ударяя кулаком по открытой ладони. – Я так и не смог достучаться до нее. Она просто перестала со мной разговаривать. Да, она едва смотрела на меня! – Признавая поражение, он закрыл лицо руками. – Она словно больше не могла находиться со мной рядом.
Селеста почувствовала страх, исходящий от брата:
- Она просто никак не оправится от шока, Джош, - сказала она как можно более убедительно, садясь рядом с ним.
С самого дня аварии Эми отказывалась говорить с Селестой. Постоянно избегала ее. В те редкие моменты, когда они сталкивались в одной комнате, Эми мгновенно вставала и уходила, не говоря ни слова. Пытаясь загнать собственную боль глубоко внутрь себя, Селеста положила руку на плечо брата, стараясь обнадежить его.
- Ей просто нужно время, - она притянула мужчину к себе, обнимая.
Джош дернулся, резко встал и подошел к огромному окну. Несколько минут он изучал открывающийся пейзаж, бессознательно потирая рукой заросшую щетиной щеку.
- Пару недель назад я нашел ей психотерапевта. – Он прислонился лбом к стеклу и закрыл глаза. – Я ничего не сказал ей. Просто пригласил его в дом. Эми жутко разозлилась, и настояла, чтобы он ушел. Она была просто в ярости, - он повернулся к Селесте, и она увидела, что его глаза блестят от сдерживаемых слез. – В ярости!.. Она разнесла всю кухню, когда он ушел…
Джош сжал руки в кулаки и, тяжело вздохнув, продолжил:
- За все те годы, что мы прожили вместе, я не могу вспомнить, чтобы она хоть раз повышала голос, - его глаза расширились от наплывших воспоминаний. - Знаешь, я никогда раньше не видел такую ярость в людях.
Мужчина устало закрыл глаза, и слезы закапали ему на рубашку.
Селеста почувствовала настоящую панику. Со дня гибели мальчиков Эми ни с кем почти не общалась.
