– Благодарю вас, друг мой, – киваю ему светски, приподымая шляпу, – это было очень кстати! – И за што же мне такая честь? – осведомлялся в ответ Михаил, щиплясь с подвывертом.
– Я заметил друг мой, шо вы хромаете на одну ногу, и решил сделать вас более симметричным!
Очень быстро мы стали симметричными на синяки через изучение этикета, но настроение от этого ни разу не попортилось. Не мешал даже наглый извозчик, лезший в нашу великосветскую беседу со своим простонародным юмором.
На Приморском бульваре щедро расплатился полтинником, не запрашивая сдачи.
– На чай и закуску к нему!
– Весёлые господа! – подмигнул водитель кобылы на прощание сперва левым, а потом и правым – подбитым глазом, – Ну если вдруг шо, то я завсегда готов и рад! Н-но, залётная! Фира мине под руку подошла, братья рядышком, и такой себе променад устроили. Неторопливо, с тросточками, по сторонам глазеем, да себя показываем.
Неловко немножечко, и одновременно ну до чево хорошо от взрослости своей! Не абы где по улочке деревенской, а в Одессе! С невестой под руку, с братьями рядом.
Недавно ещё – сирота, а вот уже – братья, невеста.
Пусть знают! Такое себе объявление о серьёзных намерениях, да не просто перед Фириной мамеле, а на весь город.
А внутри всё равно – р-раз! И ёкнуло. О Сенцовке мечтания – как в красной рубахе да яловых сапогах по ноге, да с гармошкой… Ажно башкой мотнул, штоб глупость эту вытряхнуть!
Нет, так-то можно… Но уже немножечко и не так!
По лестнице чинно спустились. Красотища! Вроде и бывал здесь не раз, но каждый раз наглядеться не могу, как надышаться. Взахлёб!
Такая красотища невозможная, што и не верится в дело рук человеческих. Кажется она была здесь всегда со времён допотопных, а то и с сотворения мира. Образовалась, вместе с бухтой.
– Я устала, – привстав на цыпочки, прошептала мне в ухо Фира, – поедем домой?
– Если ты из-за меня…
– Нет! – она даже головой замотала, – Просто непривычно, и от того тяжело. Так-то я не задумываюсь, как себя вести, а просто – веду. А сейчас будто на сцене под сотнями глаз, и каждое движение выверенным должно быть, отрепетированным.
– Непривычность давит на нервы, а нервы на тело?
– Ага… поедем?
– Давай. По мороженому сперва? И… – я заприметил в сторонке фотографа, – сфотографироваться надо!
Фотограф, молодой усатый армянин, важно работал с аппаратом, раздувая усы и щёки.
– Всё в лучшем виде будет! Улибайтись! Ай какие красивые!
Фотографировались поодиночке и все вместе, мы с Фирой вдвоём, и без неё, но с братьями.
– Сколько каких?
– Ээ… по семь каждой!
– Не много? – озадачился Санька.
– Не! Нам всем по одной, да Фире и тёте Песе отдельно. Владимиру Алексеевичу ещё, ну и в деревню.
– В деревню? – взъерошился Санька, – Я за! Пусть знают! Небось думают себе всякое, а тут нате вам!
– Нам с мамой одну можно, – застеснялась Фира за мои деньги.
– Зачем одну? – не понял я, – Начинай собирать собственный фотоальбом! Семь!
– Замечательно! – обрадовался фотограф, – Адрес давай… Э, Молдаванка? Тогда аванса немножко!
— Ша! — я застучал мелком по грифельной доске, привлекая внимание, – Сперва слушать… молча слушать! Шлёма, ты мине понял, или мне повторить через пинок? Пните его через мине! Большое гран мерси!
— Итак! — я приостановился, сверившись со своими записями, и начал рисовать на доске схему, – тактика четыре-четыре-два. Лёва, я знаю за твою запасливость и немножечко жадность, дай ему таки карандаш! Можешь обгрызенный, ему хватит. Вернёт потом два, один штрафным пойдёт! Пишем.
Капитаны и наиболее продуманные игроки футбольных команд Молдаванки склонились над тетрадями. Пока я отлёживался с чумой в больнице от важных дел, спортивная жизнь Одессы сделала большой кульбит с переворотом и делением.
Из нескольких дворовых команд и одной не пойми какой сборной, на одной только Молдаванке сейчас шесть полноценных команд, и даже Боженька не знает, сколько дворовых. Делением! Как одноклеточные.
Р-раз! И каждом дворе, где нашлись деньги на круглый кожаный мяч со шнуровкой, целыми днями буцкают в футбол или об стенку, вызывая у мамаш головную боль, а у примерных мальчиков со скрипочкой чувство острой зависти.
А если денег не нашлось сразу, то находили! Ловили бычков для рынка, мелких рачков для рыбаков, ну и вообще… доставали. Вскрывали заветные копилки, выпрашивали к дню рождения заранее, и за хорошее поведение авансом.
Гордые обладатели собственного мяча взмывали авторитетом куда-то в недосягаемо-небесный Олимп. А если они не только имели мяч, но и умели им буцкать, то и ого!
После того исторического матча, когда мы победили, а я заболел, футбол стал ого-го каким популярным! Меня эта популярность зацепила было в самом начале, но потом произошло столько матчей и спортивных событий, што оно как бы и да, но среди прочих равных. И ни капельки!
– Тактика оборонительная, – продолжил я, почесав нос, – четыре защитника, четыре полузащитника. Подойдёт для команд с не очень такими игроками, но дружными.
