Растёкшись по всей лежанке, я воссоединился с миром. Бесконечные минуты блаженства, и вот банщик вылил на меня несколько тазиков воды, после чего помог встать.
– Как? – опасливо поинтересовался Мишка.
– Во! – показываю повёрнутый вверх большой палец.
… – ничуть не лучше русской бани! – сказал Мишка уже дома у Бляйшманов.
– Но и не хуже, – лениво ответил Санька, валяющийся на ковре.
– Не хуже, – неожиданно согласился Пономарёнок, – совсем не хуже.
– Никаких забот, никаких думок о деньгах, – в голосе Мишки раздумчивость, – жить так постоянно, это и деградировать можно, а чутка – самое оно! Будет што вспомнить.
– Ага, – в голове у меня завертелись мысли, собираясь вкучки, – а ведь и да!
– Чево?
– Идея, – встав, берусь за блокнот, – и кажется, вполне себе…
… годится.
Дядя Фима, по уже узнанному обыкновению, после обеда немножечко дремет, потом работает в кабинете с документами и сладостями.
– Туки тук! – суюсь в дверь по подхваченной от хозяина дома манере, – Мине можно, или таки пойти погулять?
– Шломо! – настроение у него хорошее, распаренное после бани, – Заходи! Я таки надеюсь, шо здеся, вдалеке от Синода и ревнителей, я могу называть тибе милым моему еврейскому сердцу именем?
– Да ради Бога!
Бляйшман хохочет, грозя толстым пальцем. Один-один!
– Есть идея, – по-свойски усаживаюсь в кресло напротив, – которая может принести много-много денег, но сильно не уверен, шо именно и только вам с нами.
– Та-ак… – дядя Фима моментально подобрался.
– Выкладки… – передаю блокнот, – здесь. Сейчас вкратце расскажу, потом читаете, потом будут вопросы и ответы.
– Всё... – делаю паузу, – включено. Курорт или круизный лайнер, и нужно только купить путёвку или билет. И всё! Еда, проживание…
– Пансионат, – перебил он меня, – банальный пансионат!
– … развлечения, – продолжаю я, – и всё, што только можно выдумать. В ту же цену!
– Ага, – Бляйшман откинулся назад, – ага… Я таки понял, шо ты рассчитываешь на людей, которые на отдыхе не любят думать не только о деньгах, но и вообще?
– Да! Но не только. Ваш интерес ещё и в опте! Вы – ценный оптовый покупатель! Сто билетов в театр, а? Дадут скидку? А можно нанять музыкантов, артистов и прочих клоунов для увеселения почтеннейшей публики. Прямо в пансионате!
– Ага, ага… – он дёрнул себя за мочку левого уха и прикрыл глаза на мгновение, – в таком разе даже самый придирчивый отдыхающий, сев с карандашом и бумагой, сможет подсчитать, шо по твоей системе…
– Всё включено!
– … всё включено, ему будет дешевле, – и острый взгляд пусть и заплывших, но умных глаз, – Та-к…
Бляйшман задумался надолго, прикрыв глаза.
– Получается… гм! Да, получается! Только надо не пансионат, а скорее – комплекс! Большой, иначе и выгоды никакой.
– Потому-то я и к вам.
– Угу… давай-ка почитаю, а потом и поговорим.
Он углубился в бумаги, то и дело возвращаясь назад и прикрывая глаза.
– Знаешь, – отложив бумаги, он подёргал себя за мочку, – такое интересное получается, шо я даже и не знаю! Денег у мине немножечко есть, и до взгляда на твоих бумаг я мог бы с маленькой такой гордостью сказать о множечко немножечко! Но тут надо грандиозно и всеохватно, потому как конкуренция. Гм… Знаешь, я поговорю таки с умными людьми сильно повыше мине, и по итогам…
– Ничево не могу обещать! – он развёл руками, – Вообще! Тут такие деньги намечаются, шо даже и мине могут только по щёчке потрепать, да и велят отойти в сторонку. А может, и в компаньоны, да… сильно младшие. И не скоро. Сильно!
Стоя перед зеркалом Эсфирь меланхолично поглаживала ссадину, почти скрытую волосами.
– Заживёт! – обняла её мать, подойдя сзади, – Будешь ты таки снова красавица из раскрасавиц!
– Заживёт, – согласилась девочка невесело.
– Шо такое, золотце? – всполошилась Песса Израилевна.
– Да… в бане. Думала, среди своих, а там… взгляды! И шепотки осуждающие, только што пальцами не тыкали. Блудница! С посторонними мужчинами, как же…
– Золотце! Это мы просто попали так неудачно, в один день с ортодоксами! – всплеснула мать руками, – Просто не повезло!
– Да, – согласилась Фира, – просто не повезло. Просто не повезло…
– … просто, – прошептала она одними губами, поглаживая ссадину, – я начала немножечко понимать тех, кто не любит нас…
Момчил за моей спиной сопит угрюмо, но помалкивает, помня взбучку от Бляйшмана. Он — прислуга, пусть даже и немножечко гайдук, а я — компаньон его хозяина. Потому не мне подстраиваться под болгарина, а ему – под меня.
Взбучку он получил ещё тогда, после похода в баню, притом не после моей ябеды, соседи доложили. Стоглазые. Получил от Бляйшмана, а обиделся на меня!
Известный типаж. На хозяина не обижается даже и в мыслях. Рост, сила богатырская, шрам сабельный через всю рожу, а — слаб.
Много таких. Вроде и взглянешь на иного, медалями увешан, герой. Ан нет!
В морду со всем восторгом принимает — главное, штоб его благородие ручки самолично трудил. Ну или степенство. Как это сочетается со шрамом…
