Отрочество полностью

– «Насколько я знаю, де Голль хочет заставить ФРГ дистанцироваться от американцев. Он ведь считает все другие страны Западной Европы вассалами США! Заметь, и в договоре о них ни слова! А что касается Западного Берлина, то я в тексте не вижу никакой для нас опасности, как его тут не понимай, хоть он действителен для Берлина, хоть нет! К тому же без США и Англии там ничего плохого для нас решиться не может, какой договор не заключай!».

– «Так получается, что в Миде теперь сидят или недалёкие формалисты, или слишком заумные люди?!» – завершила разговор Алевтина Сергеевна, которую, как бывшего преподавателя русского языка, Пётр Петрович просил расшифровать неоднозначный оборот речи из текста договора.

– «Возможно!? Но видимо очень активные!» – поставил точку их бывший коллега.

И он оказался прав, ибо уже на следующий день СССР выразил протест Японии по поводу разрешения на заход в их порты атомным подлодкам США.

А 8 февраля в Ираке произошёл военный переворот «Революционного движения 14 рамадана», в ходе которого был убит глава прежнего правительства генерал Абдель Керим Касем, а к власти пришла Партия арабского социалистического возрождения (БААС). Президентом страны стал генерал Абдул Салам Ареф, а премьер-министром бригадный генерал Ахмед Хасан аль-Бакр.

По этому поводу старший Кочет ещё летом спорил с соседом по садовому участку Котовым, непонятно почему позиционировавшим себя якобы специалистом по Ближнему Востоку и арабам.

А 12 февраля СССР выступил с предложением к ядерным державам отказаться от использования иностранных территорий для размещения на них своих стратегических средств доставки атомного оружия.

Перед Днём Советской армии и военно-морского флота КПСС и КПК обменялись письмами, в которых наша сторона предлагала начать «товарищеские консультации», считая, что «не следует преувеличивать имеющиеся расхождения», а китайская сторона в лице Мао Цзэдуна приглашала Н. С. Хрущёва в Пекин.

В эти же февральские дни Платон с отцом решили удлинить свою лыжную дистанцию, пройдя от лыжной базы под железнодорожным мостом и далее свернув направо, по Абрамцевской просеке дойдя почти до МКАД. Но у них не было карты и они не знали своё точное местоположение, повернув обратно, когда уже почувствовали усталость. И сделали они это вовремя, так как у Платона уже почти не осталось сил, и он очень проголодался. Хорошо, что у отца всегда в кармане на это случай были припасены кусочки сахара. Это спасло сына от возможного обморока. Обратно он шёл за отцом на автопилоте, ни о чём уже не думая, лишь механически работая ногами и руками. Но дошёл, с улыбкой вспоминая допущенную собой слабость.

Тут же он вспомнил и про свои школьные занятия лыжами, когда он на неудобных школьных лыжах с простейшим креплением в виде петли, сначала резво бегал на тренировках, хвалясь перед классом своим умением и скоростью. Но когда пришла пора сдавать зачёт на время, то он не рассчитал свои силы, слишком резво начав, и не справился с ними, тоже устав на дистанции и сбавив ход.

После финиша Платон услышал едкое от Сталева:

– «Тише едешь, дальше будешь!».

– «Кочет! Ну что же ты? Я-то думал, что ты будешь у нас чемпионом! А ты совсем в конце сдох!? Надо учиться силы по дистанции распределять, а не бежать сразу, сломя голову и потом выдыхаться! Вон, как Сталев с Щёкиным!» – удивился его результату Александр Васильевич.

– «Да лыжи у меня не такие, как обычно были! Что-то потом плохо заскользили?! Но я в следующий раз всё равно всех обгоню!» – восстанавливая дыхание, обещал Платон.

– «Да лыжи здесь не причём, они у нас у всех одинаково скользили!» – разочаровал его новый чемпион Серёжа Щёкин.

После такой нагрузки Платон пришёл из школы домой чрезвычайно голодный. Его организм вообще всегда реагировала на еду слишком быстро и прямолинейно, так как будучи худощавым, он быстро тратил калории. Когда Платон был голодным, то силы быстро оставляли его. А как поест, то вскоре хоть паши на нём.