В общем, мальчишкам их двора зимой жилось весело. Потому к ним часто в гости заходили одноклассники из других дворов и домов. Одной из таких чьих-то одноклассниц оказалась симпатичная и активная девочка Муся, разглядевшая всех мальчишек и вскоре запавшая на Платона. Но тот, больше из-за природного стеснения и прилюдности её домогательств, не поддержал её искреннего порыва. К тому уже его смутила активность Муси по отношению к другим парням и распространявшиеся в связи с этим о ней слухи. В общем, получилось у него, но только теперь сразу, до наступления влюблённости, как и с Лидой Ворониной. К тому же и образ соседки Люси Морозовой пока не покидал его воображения.
Не покидали Платона и мысли о происходящих в мире интересных международных событиях.
Особенно ему запомнилось вдруг неожиданное несогласие отца с нотой советского правительства, посланной 5 февраля Франции с протестом по поводу заключения ею «Елисейского договора» с ФРГ. В ноте говорилось, что этот договор «… нацелен на дальнейшее осложнение международной обстановки, на раздувание противоречий вокруг Западного Берлина».
– «Но я же сам читал в Юманите текст этого договора о немецко-французском совместном сотрудничестве! Там же ничего такого крамольного для нас нет!? Договор исключительно направлен на будущее и молодёжь!» – искренне удивлялся Пётр Петрович.
– «Но ведь наши всё же послали ноту! Значит, что-то там есть для нас опасное!?» – робко возразил отцу сын.
– «Вот! Тут даже слова де Голля есть с комментарием к договору! – достал отец газету французских коммунистов – Веками англичане пытались предотвратить сближение галлов и германцев. Сегодня это американцы!».
– «Так может и нам невыгодно их сближение?!» – задал естественный вопрос начинающий стратег.
– «Де Голль старается похоронить тёмный период истории взаимоотношений между двумя странами, унесший жизни миллионов французских и немецких солдат, погибших в трёх войнах: Франко-прусской и в двух мировых!» – уточнил бывший куратор ФКП и французской политики.
– «Но там, значит, есть что-то и про Западный Берлин, раз наши пишут?!» – логично предположил Платон.
И тогда Пётр Петрович процитировал соответствующий пункт договора, сразу переводя его сыну:
– «Раздел три. Завершающие определения. Пункт три. Этот договор действителен за исключением определений, касающихся обороны, также для земли Берлин, если правительство Федеративной Республики Германии не предпримет противоположное заявление…, в общем, в течение трёх месяцев после вступления договора в силу!».
– «Действительно! Так тут даже сделано исключение для Берлина!? Или я что-то не так понял?» – согласился с удивлением отца Платон.
– «Хотя, подожди. То, что определения обороны из него исключены, тут это чётко понятно! А вот дальше, про Берлин – совсем непонятно! Тут как-то не однозначно сказано: то ли он тоже исключён, то ли нет?! Аль, как тут надо понимать?!» – спросил бывший дипломат бывшую учительницу.
– «А может это ты неправильно перевёл?» – спросила бывшая жена.
– «Да нет! Вот, сама посмотри!» – показал пальцем в текст бывший муж.
– «А какая разница?!» – задал родителям вопрос Платон, подтолкнув Петра Петровича к рассуждениям:
