— Что делать! — воскликнул он, в глазах его полыхал гнев. — Бросить её прямо здесь, вот что! Она лезла в телегу по своей воле, прекрасно сознавая, что её брать не собирались! Должна была знать, на что идёт!
С каждым словом он выразительно тыкал в Нессу пальцем. Её тонкие брови свелись к носу, подбородок покрылся ямочками от злости, затмившей страх.
— Это не тебе решать, наглец! — закричала она, прежде чем бросиьться на него с кулаками.
Грегори вырос между ними с быстротой, удивительной для его возраста.
— Ну, довольно! Оба воспитанники Цитадели, устыдитесь же своего ребячьего поведения! Арлинг, — он повернулся к адепту и понизил голос, — уймись, иначе остаток пути будешь тащить на себе поклажу. А вы, юная леди, — теперь он обратил свой глаз к девушке. — Не расскажете ли нам, в чём цель вашей авантюры?
Вопрос Грегори почему-то сразу поубавил в Нессе уверенности. Она смутилась и, отведя взгляд, стала тревожно потирать плечи.
— Это… это… — залепетала она, — это не ваше дело!
За спиной у Грегори перешёптывались адепты.
— Породистая сучка, да ещё наглая! — тихо сказал Махо адепту Селвину. — Может, идея пещерного ублюдка и впрямь не так плоха?
Джошуа махнул им рукой, призывая замолчать. Грегори внимательно рассматривал Нессу. У наставника был только один глаз, но странное дело: этим глазом он как будто видел людей насквозь. Несса слегка конфузилась — то ли от его шрамов, то ли от того, как дотошно он смотрел.
— Что ж, — заключил Грегори. — Из Хальрума я пошлю письмо, где в числе прочего сообщу Боннету о своевольном поступке его дочери. А до тех пор она останется с нами. В целости и сохранности.
Он поглядел на Арли. Адепт хотел было возразить, но, увидев лицо наставника, понял, что спорить теперь — себе дороже. Неимоверным усилием воли подавив рвущуюся наружу вспышку ярости, он в сердцах отвернулся и отошёл прочь.
Грегори снова обратился к Нессе:
— Вам придётся идти пешком, юная леди. И еды вы будете получать ровно столько, сколько остальные.
Девушка энергично закивала.
— Значит, договорились, — сказал Грегори. Затем он повернулся к адептам и заявил громко, так чтобы слышали все: — Завтра мы достигнем поворота, от которого до Свекольного Удела полдня пути. Телеги с Пламенем и харчем останутся на тракте. За ними присмотрят Вирл, Ред, Селвин, Джошуа, слуги и один из близнецов. Остальные отправятся со мной. — Он исподлобья глянул на Арли и после недолгой паузы докончил: — Приготовьтесь как следует. Ибо то, что нас ждёт, ещё долго будет являться вам в худших снах.
Поворот был похож на дыру, прогрызенную в стене тракта. Оттуда веяло холодом, а внутри, как за чётко прочерченной границей, вдруг сразу становилось темно. Никто не бывал в Свекольных Уделах с тех пор, как их жители покинули свои дома и бежали к Раскалённой Цитадели. Путники, проходя мимо, тревожно заглядывали в эту чёрную пасть, боязливо отворачивали головы и спешили ускорить шаг. Служители Пламени, намеревавшиеся углубиться в это дьявольское чрево, казались им не иначе как безумцами.
— В моё отсутствие во главе будет Джошуа, — сказал наставник Грегори слугам и тем адептам, которые оставались на тракте. — Вирл, возьми мои часы и следи за временем. Если ровно через сутки мы не воротимся, Друзи отведёт вас к Хальруму. Там вы принесёте Пламя в дар баронессе Эддеркоп, правительнице города… — он вздохнул: — и свяжетесь с Гэллуэем. Коль скоро наше Шествие ждёт провал — да будут его решения мудрыми.
Телеги поставили у края дороги. Каждый из девяти покоящихся в них сосудов был практически бесценен, ибо Пламя такой силы и устойчивости могли сотворить лишь самые могущественные из Служителей. Это был достойный подарок для людей, наделённых властью и влиянием, который требовалось беречь как зеницу ока. Поэтому-то Грегори и брал в Свекольные Уделы лишь часть адептов, а остальных оставлял стеречь Пламя.
— Возвращайся живым, Арли, — прощался с другом Вирл, которому было страшно даже смотреть в сторону тоннеля. — По правде сказать, я рад, что меня оставляют у обоза… Но с вами ведь будет наставник Грегори, уж он вас без света не бросит!
Арли сидел на большом валуне и вытряхивал из стоптанных башмаков мелкие камушки. От долгой ходьбы его ступни покрылись грязью и мозолями. После вчерашнего он был особенно угрюм, и на каждого Служителя в отряде смотрел почти как на врага, ни с кем кроме Вирла не заговаривая.
— Я даже не знаю, что лучше, — проворчал он, — в темноте, в компании людей-без-огня и Горелого (так молодые адепты звали между собой Грегори). Или здесь… — и он презрительно глянул на Нессу, которая почёсывала загривок валяющегося на земле свинокрыса.