Хотя они были в пути уже без малого неделю, темноту во всём её мрачном величии Арли смог лицезреть лишь теперь. Наставники редко творили Пламя настолько мощное, как то, которое везли с собой «зарницы», и Вьющийся тракт всё время был залит ярким жёлто-оранжевым светом, при котором было сложнее разглядеть темень, чем избежать её. Давеча, когда они вступили в тоннель, умеренный цветок Пламени рдел только в ладони у Грегори. Наставник мог сотворить Пламя куда мощнее, однако путь предстоял неблизкий, а ему всё же необходимо было беречь силы.
Так они и шли: впереди Лузи с метательным дротиком наготове, за ним девять адептов, а посередине — Грегори с горящем в руке Пламенем, что разгоняло и теснило мглу. Адепты, шедшие позади, то и дело обгоняли друг друга, ибо каждый страшился чувствовать, как тьма наступает ему на пятки. Последим, назло остальным, плёлся Арлинг. Ему было страшно, но вместе с тем его отвращала трусость других носителей, и блики струились по его хмурому лицу.
Арли обуревала ненависть к наставнику Грегори, который теперь виделся ему главным виновником вторгшегося в обыденную жизнь разлада. Этот безумный старик играет какую-то свою игру, думал он. Устроил дешёвый спектакль на Браассе, разлучил Арлинга с Жерлом и теперь ведёт адептов неизвестно куда, недоговаривая и отмалчиваясь. Хуже всего, что отмалчивался — Арли безотчётно желал услышать хоть одну фанатичную речь, жаждал, чтобы хоть раз Грегори возвышенно его обругал. Когда это случалось сплошь и рядом, Али по крайней мере верил, что всё идёт своим чередом, но во время похода Грегори вообще никого из них не бранил, — а ведь он едва не спалил потомство Неугасимого Боннета!
Пока шли, Друзи без умолку болтал, хотя Арли заметил, что он всего-навсего напуган. Разведчик талдычил о родных краях: как жители Свекольных Уделов задабривали вихтов, чтобы те благословили их на урожай, как руки землепашцев становились синими от свекольного сока. Рассказывал, как они с братом выиграли свои дротики на гроттхульской ярмарке — оружие поистине редкое и дорогое, а потом сделались первыми охотниками в деревне.
— Муторно ведь даже не с рогатиной совладать, а наконечник раздобыть, — говорил он, — оно ведь работа тонкая, попробуй найди такого кузнеца, который сможет и наконечник, и древко по уму сработать… Ну и бросать, дело ясное, тоже надо поучиться. У нас с Лузи на то четыре года ушло — зато теперь никакая крыса от нашего броска не уйдёт!
— Чего тогда село своё бросили да сбежали, поджав хвост? — осклабился шедший рядом Махо.
— Это… это не то… — замямлил Друзи, лихорадочно стиснув в руке лук. — Они пришли, когда все у нас спали. Мы с Лузи подкинулись — и за оружие, но потом увидели… увидели, что вокруг творится…
Махо хотел ещё поиздеваться, но заметил, как неодобрительно смотрит на него Грегори.
— У тебя, адепт Махо, будет возможность доказать свою отвагу, — сказал наставник. — И Друзи сумеет поквитаться за своих друзей и родных, когда мы достигнем деревни.
— Наставник Грегори, — обратился к нему адепт Чембл. — Кто же такие всё-таки эти люди-без-огня? Я много о них слышал, и от папаши своего, и от проезжих в Цитадели, но откудова они взялись, а?
— Мы зовём их людьми, однако, по существу, от людей в них осталось мало, — ответил Грегори. — Тартария огромна, света в ней на всех не хватает, и в удалённых пещерах всегда найдутся те, кто вынужден жить во мраке, борясь за выживание высочайшей ценой. Справедливо замечу, что не все люди-без-огня кровожадны. Но большая часть не способна ни к состраданию, ни даже к разумному мышлению, и встреча с ними почти наверняка приводит к смертоубийству.
Арли почувствовал, как остальные Служители стали с неприязнью посматривать на него — особенно Махо, который давно выбрал его главным предметом своих издёвок. У Арли была вся жизнь, чтобы привыкнуть к этим взглядам, но он всё же почувствовал всегдашний укол смущения и едкой ненависти к себе.
— Это что же, выходит, нам предстоит встреча с ними?.. — неуверенно спросил Чембл.
— Я взял вас в Шествие как самых многообещающих адептов, — мрачно отозвался Грегори. — Вспомните все знания, полученные в Цитадели, заручитесь благословением Пламени. И докажите, что я в вас не ошибся.
ㅤ
Тоннель резко взял левее, изогнулся, пополз под наклон и стал полнеть. Иногда он разветвлялся, но в сопровождении Друзи у Служителей не было ни малейшей возможности свернуть не туда. Вскоре они вышли в просторный грот, и перестук их шагов умолк. В темноте было сложно оценить размеры этой пещеры, но эхо и прохладный воздух сообщали о её немалой величине. Футах в пяти от Служителей, овеянный светом Пламени, показался колодец; правее из темноты выступал край свекольной грядки.
— Пришли, — шёпотом сообщил Друзи. Его голос отразился от стен пещеры, которых никто не мог разглядеть.