Зато Набб, похоже, с упоением наслаждался происходящим: живо вертя головой, он слушал пьяные оры с выражением гурмана, внемлющего звукам блаженной музыки.
— Я считаю, самый истинный, самый непреложный бог живёт здесь, — проговорил Набб. — Он не даёт пустых обещаний, он не требует молитв. Он витает среди нас, как бесплотный дух, но готов явить себя во всей красе — приди только в нужное место да золотишко не забудь!.. О, а вот и наша королева штратов!
Лили поставила перед ними две оловянные кружки и почерневшую бутыль, из горлышка которой исходил резкий, щиплющий ноздри запах.
— Девочек позвать? — спросила она. — Свободны сейчас Мара, Бьянна, Эшли…
— Не спеши! — рассмеялся Набб. — Мы же только заявились, дай моему другу пообвыкнуть!
— Тогда сам их потом найдёшь, — хихикнула она.
Набб хотел ухватить Лили за бедро, но та рассмеялась и проворно отступила.
— Эх-х, нравится мне её скромность! — воскликнул он, наполняя поочерёдно их кружки. — Но скажу по секрету: подступишься к ней с нужной стороны — и от скромности ни следа не останется…
— Я не стану это пить, — возразил Арли, отодвигаясь от стола и уставившись на пахучую жидкость.
— Ну уж не-е-ет! — протянул Набб. — Давай-ка без этого, милый мой, давай обойдёмся без всяких там «не стану» и «не положено», а просто забудемся и как в последний раз предадимся бурному веселью! Ты погляди на этих скотов, — он ткнул пальцем себе за спину, — они вдрызг пьяны, и все их заботы сейчас не имеют никакого значения! Не знаю, откуда ты там приехал, из Гроттхуля или, может, из Мойнерфьорда, но у нас тут не заведено отказываться от выпивки…
Он схватил кружку, разом проглотил всё, что было в ней было и, отдуваясь, вытер губы.
— Не дрейфь! — потребовал он, смотря на Арли. — Первая была за мной, теперь за тобой черёд!
Арли в нерешительности пялился на свою кружку. По запаху он чувствовал, что многие люди в этом месте поглощали тот же напиток, — следовательно, его не пытались отравить. Он глядел на краснющие лица посетителей, слушал, как они покатываются со смеху и отчаянно, не помня себя развлекаются. А что если Набб говорит правду? Вдруг, если выпить этой субстанции, все беды покажутся только неприятным сном? Исчезнут свирепые рожи людей-без-огня, исчезнет Хальрум, исчезнет сам этот поход, разлучивший Арли с Жерлом. Исчезнут воспоминания о Боннете, исчезнут мысли о Нессе…
Крепко взявшись за кружку, Арли опрокинул её содержимое в рот столь же стремительно, как это сделал Набб, и сразу проглотил. Его горло наполнилось обжигающим жаром, который спустился ниже, провалившись в желудок. Арли ненароком закашлялся.
— Так-то! — губы Набба растянулись в удовлетворённой ухмылке, и было в ней что-то необычайное, победа какого-то небывалого зла. — Я всегда говорил: первая заходит ярче следующих, а?
Но Арли уже не хотел ничего слышать. Ему казалось, что само Жерло Извечного Пламени подарило ему поцелуй, и вкус его был резок, болезненно горяч, но при том и сладок. Мир вокруг покорно заглох, и все мысли Арлинга, все его желания вертелись теперь вокруг одного: следующей кружки.
Он упился толпой, о которой говорил Грегори; он познал её — познал по-своему.
Что было дальше, Арли помнил урывками. Помнил он, как Набб заключил пари с каким-то здоровенным горняком, и они поочерёдно метали ножи в вырезанный на столбе портрет баронессы. Помнил, как возле него сидела чернобровая женщина, от которой несло спиртом, что-то мелодично напевала и гладила его по голове. Помнил, как повздорил с рябым мужиком, и тот полез с кулаками; Арли пытался сотворить Пламя, но не мог, потому что его сознание затуманилось мутным пологом. Помнил, как Набб плясал с той самой женщиной, которая прежде сидела с ним: они кружились, вертелись, топали ногами в дикой пляске под оглушительные раскаты смеха…
А потом — забытье.
ㅤ
Сидя в отведённой для неё комнате и через амбразуру глядя на мерцающий свет-камнями город, Несса признавалась себе, что решительно ничего не понимает. Всё детство она только и хотела, чтобы эти люди стали её замечать, но когда её желание наконец осуществилось, всё вокруг только сильнее спуталось.
«Значит, твой отец — наставник в Цитадели», — сказала ей Эддеркоп, почему-то взявшаяся лично подобрать ей платье. «Да, — отвечала Несса и сразу смутилась. — Но теперь уж не знаю… Наставник, утративший Пламя, не сможет ничему научить послушников». — «Любопытно… — своими тощими пальцами баронесса перебирала принесённые лакеем наряды, иногда бросая на Нессу взгляд и мысленно примеряя на ней подвернувшуюся под руку шаль или корсет. — Грегори уже послал кудлохвоста в Цитадель. Ты останешься желанной гостьей в моём замке, но покуда вертишься рядом, выглядеть будешь прилично». И Несса с недовольным видом кивнула, принюхиваясь к запаху масла, которым служанка капнула ей на волосы после купанья.