Грегори выпрямился и мигом оказался у двери. Несса слышала, как, пересекая коридор, он на ходу даёт распоряжения: «Собирай остальных и жди меня у ворот. Я попрошу баронессу помочь найти…»
Она вновь подошла к амбразуре и посмотрела на город. Издалека он казался таким завораживающим, сверкал сотнями огоньков, как серебристыми всполохами искр над горящими углями. Но чувство подсказывало Нессе, что Хальрум был двуличен. Подобно её отцу, он скрывал много грязных тайн, и Арлинг затерялся где-то там, совсем один, — возможно, уже лежал в канаве с перерезанным горлом или был посажен в клетку какой-нибудь бандой, надеявшейся получить выкуп за пойманного Служителя.
Нессе бы обрадоваться тому, что он пропадёт и больше не станет ей угрожать. Почему же она так желала обратного?..
Арли нашли в нижних кварталах Хальрума, недалеко от пользовавшегося дурной славой борделя. Он лежал, привалившись к стене мясницкой кладовой, босой и без плаща, а возле его ног суетилась, рассчитывая на скорую трапезу, пара жирных крыс. Он был жив, но беспамятно пьян. Нашедшие его стражники дотащили адепта до крепости, где передали в руки Грегори, нещадно обруганного баронессой за самовольный поступок ученика.
Когда на другой день Арли очнулся в своей до отвращения мягкой постели, первым, что он ощутил, был чудовищный, пробирающий до костей холод. Его бил озноб, и, ощупав себя, он понял, что неказистый, но тёплый плащ, к которому он так привык, теперь согревал другого: гнусного мошенника, коварного мерзавца, который притворился ему другом, предательски опоил и обобрал до нитки, оставив подыхать в залитом грязью переулке. Арли хотел закричать от обиды и унижения — но внезапно его голова словно очутилась между двумя булыжниками, и вместо крика вышел только жалобный стон.
Звук распахнувшейся двери был подобен скрипу тысячи вилок о тысячу ржавых сковород; Арли зажал руками уши. Когда он с трудом приоткрыл глаза, возле кровати стоял наставник Грегори — в своём потёртом зелёном плаще, с угрожающе недовольным лицом.
— Ты хоть можешь себе представить, какого шума наделал? — холодно прохрипел наставник, медленно шагая по комнате. — Вчера я провёл у леди Эддеркоп весь остаток дня, распинаясь в извинениях за твою глупость и объясняя, что в ней не было никаких скрытых мотивов. Думаешь, вас держали в крепости просто так, удобства ради? Ты так думаешь, глупец?
— Поставьте меня на угли, наставник… — невнятно протянул Арлинг, отворачиваясь к стене. — Мне кажется, я стал по ним скучать…
— Кончай паясничать и посмотри на меня! — голос Грегори налился сталью. Арли нехотя повернулся и нашёл взглядом его двоящийся силуэт. — Что тебя потянуло в город? Отвечай мне внятно и по чести, ибо я не буду спрашивать дважды!
— Толпа… — промычал Арлинг. — Вы говорили о толпе, без которой мы… без которой сила Служителей бессмысленна… Так вы говорили, да ведь, наставник?.. — Он сжал ладонями виски и свернулся на кровати клубком, болезненно скуля. — Ну так вот я и пошёл!.. Мне надоело сидеть взаперти, и я пошёл смотреть на вашу хвалёную толпу, вот что!..
Грегори несколько времени смотрел на него. Потом вздохнул и подошёл ближе.
— И что ты можешь сказать о толпе? — серьёзно спросил он.
— Я не знал ничего хуже!.. — прорычал Арлинг, поднимая на него несчастный взгляд. — Это ради них мы погибаем?.. Ради них продолжаем Шествие, терпим лишения, жертвуем жизнями братьев?! Я бы сжёг этот поганый город дотла, будь моя воля, вместе со всеми его фанатиками, жульём, торгашами и блудливыми девками! Они не заслуживают того, чтобы за них погибать…
Ему хотелось разрыдаться, но слёзы не шли. Последние события оставили гигантских размеров дыру в том месте, где раньше было его достоинство. Она не мучила его физически, если не считать жуткого похмелья, она не была для него чем-то осязаемым, что нельзя отвратить, но можно стерпеть. Она, в сущности, вообще не была, и оттого приносила страдания сторицей.
Грегори выслушал его, не поведя бровью и не шелохнувшись. Когда Арли кончил, наставник отвернулся, сделал два медленных шага и странно замер. Заговорил он далеко не сразу и как-то рассеянно, растягвая слова: