Неужели штрат настолько изощрён в своём умении мучить? Ей-то казалось, она наконец сумела заключить с Арлингом перемирие, смогла заставить его разглядеть в ней что-то ещё, кроме объекта слепой ненависти. Она вспомнила, как он велел ей замолчать, но не погнал прочь, — и долгое время, пока пробуждение не развеяло иллюзию, они оставались вдвоём.
Но всё было обманом. Всё было плодом тлетворной магии, которая имела своей целью ранить и обводить вокруг пальца. А теперь Грегори послал Арлинга в гроттхульский лес, где ему предстояло сразиться с рудомолами — «злобными и крайне упорными тварями», как говорил князь. «Он ведь может и не вернуться», — подумала Несса, и лёгкая дрожь пробежала по её спине. Она сама слышала, от успеха Арлинга зависел исход переговоров с князем. Но действительно ли причина её волнения была в этом? Так ли переживала она о судьбе Шествия, или боялась потерять что-то ещё?..
Крылан сидел во главе стола, потягивал водку из глиняной кружки и разглядывал Служителей своими маленькими надменными глазками. Рядом с Нессой Джошуа наклонился к Грегори и украдкой сказал:
— Наставник, ты уверен, что послал кого нужно? Меня тревожит…
Сразу с противоположной стороны стола Селвин шепнул Реду:
— Спорим, он этих рудомолов перепьет? — и Ред прыснул от смеха.
Грегори утихомирил обоих строгим взглядом, но тут заметил, что и князь слушает разговор с тревожным любопытством.
— Какие-то сомнения? — громко спросил Крылан.
Грегори прокашлялся и прохрипел, обращаясь сразу и к Джошуа, и к князю, и ко всем адептам разом:
— Никаких сомнений. Мой выбор был осознанным и, делай я его снова, он остался бы тем же. Если моё звание наставника ещё имеет какое-то значение, прошу довериться мне и не оспаривать моего чутья. В случае неудачи я, разумеется, приму всю ответственность.
— Уверенный в себе лидер, — угрожающе прошипел князь. — Достойно уважения.
ㅤ
Лёгкий порыв холодного воздуха намекал на присутствие недалеко впереди крупной пещеры. Свет факела Фелинна, прежде ровно стелившийся под ногами обоих, резко раздался в стороны, и Арли увидел несколько коряво загнутых вьюностволов, тянущихся к нему, как щупальца скрытого во тьме чудовища.
— Пришли, — сказал Фелинн, хотя Арли и так уже понял, что они достигли окраины Путаной рощи.
Он зажёг Пламя в ладони и усилием воли сделал его ярче, намного ярче, чем факел княжеского сына и весь тот огонь, что тускло освещал Гроттхуль.
— Во имя Жерла… — только и смог выдавить адепт, обнимая взглядом раскрывшуюся перед ним картину.
Пещера оказалась до того раскидистой, что не было видно краёв, а саму её, куда ни глянь, пронизывали густые заросли вьюноствола, закрученные и сплетённые в непроходимую пущу. Вьюностволы ощутимо различались в толщине; казалось, они вырастали отовсюду, и каждый такой вырост венчали отростки поменьше, в свою очередь разветвлявшиеся на ещё более мелкие щупальца, коим не было числа. Старинная дощатая дорожка, местами скошенная и оплетённая деревом, тянулась сквозь эту непролазную чащобу куда-то вдаль, пока не терялась из виду за неровными линиями ветвей.
— Я думал, рудомолы поселились тут недавно, — сказал Арли, указывая на обросшую вьюностволом дорожку.
— Недавно, — согласился Фелинн. — Вот только вьюноствол успел за это время вырасти и повредить тропу. Вьюноствол страшно быстро растёт, и чтоб он не херил строения, время от времени его нужно срубать.
Держа ладонь на рукояти меча, Фелинн шагнул на дорожку, и доски возмущённо скрипнули под ним. Это нисколько его не смутило; он поманил Арли за собой.
— Ну, не будем медлить. Кажется, гнездо было у крайней десятой поруби, а до неё ещё идти. Да не робей ты, — сказал Фелинн, заметив, что Арли не очень-то спешит сходить на захудалые доски. — Я сызмальства по этой дорожке бегал — она крепче, чем кажется. Хоть сейчас и не первой целости…
Арли без раздумий шагнул — теперь уже из желания доказать княжескому сынку своё бесстрашие. Он зарёкся глядеть вниз, где зияли расселины и лежали острые камни, не оставлявшие никаких шансов сорвавшемуся.
Они двинулись вперёд, и малейшее смещение доски под ногой, малейший скрип дерева заставляли сердце Арлинга нырять в пятки. Чуя возможность потерять равновесие, он либо хватался за ограждение, либо прямиком за вьюноствол, и тогда щербатая кора, покрывавшая поверхность ветвей, больно царапала ему пальцы. В полутьме он мог ориентироваться лишь по неверному свету факела Фелинна, который тот держал в вытянутой руке. Арли хватало терпения не зажигать Пламя, хотя желание спалить этот дремучий лес целиком нарастало с каждым проделанным шагом.
— И что же, — сказал он, пригибая голову под очередной свесившейся на дорогу ветвью, — если я вдруг, скажем, случайно подожгу эту вашу рощу, ты на самом деле меня убьёшь?
— Роща спустя время вырастет снова, — бросил через плечо Фелинн. — Но, пожалуй, да, сейчас мне пришлось бы тебя убить.
— А ты уверен, что справишься, твоё превосходительство? — вызывающе спросил Арли, глядя на висящий на поясе Фелинна меч. — Готов поспорить, тебе ещё не доводилось сражаться с носителем Пламени.