— Пламя? — в голосе юноши звучало почти неподдельное изумление. — Никогда не понимал, что вы так уповаете на это ваше пламя. У нас тоже есть пламя — и оно вполне неплохо служит нам и в хозяйстве, и в бою.
Он немного поводил из стороны в сторону факелом, стараясь не задеть спадавших на тропу ветвей. Арли вдруг остановился и с возмущённо-яростным лицом уставился в затылок Фелинна.
— Ваш огонь и наше Пламя — не одно и то же. Огонь слаб, бесконтролен и недолговечен. Он всего-навсего естественное явление, переменчивое, бесконтрольное и лживое. А Пламя… — его глаза заблестели. — Пламя пылает в сердце Служителя, зарождается усилием его духа и горит ярко, твёрдо, как может гореть лишь первозданный свет…
— Неужели? — Фелинн обернулся к нему. Его лицо было усталым и равнодушным, но с тенью издёвки. — А я слыхал, ваше Жерло в последнее время как-то не слишком ярко горит. Может, не так и вековечно ваше «пламя», как ты говоришь?
— Это ложь! — насупившись сильнее, Арли сделал резкий шаг в его сторону. — Жерло и раньше начинало светить хуже, но с каждым разом разгоралось вновь, жарче и мощнее прежнего! Разве может умереть то, что было задолго до тебя, до меня, до Гроттхуля и всех городов Тартарии? В этом мире полно вещей жалких и недолговечных, но есть и те, которые неизменны, как сам мир, нравится тебе это или нет!
Он напыжился, при необходимости готовясь отстаивать своё мнение в бою. Но Фелинн не стал с ним спорить. Пожав плечами, княжеский сын безразлично произнёс:
— Если ты настаиваешь…
Он легко развернулся и как ни в чём не бывало продолжил шагать по скрипучим доскам. Арли совсем растерялся — до того выводила его из себя потешно-скучающая манера этого щуплого аристократишки.
Нужно было держать себя в руках. Арли напомнил себе, зачем вообще находится в этом лесу, и на мгновение в его воображении всплыли волосы Нессы и тот её запах. Он прогнал эти мысли и почти кинулся вслед за Фелинном.
ㅤ
— Не знал, что в вашей породе встречаются женщины, — сказал Крылан, облокачиваясь своими длинными руками о стол и пристально разглядывая Нессу.
— Она дочь покойного наставника, — пояснил Грегори, пока Несса не успела ответить. И после короткой заминки добавил: — Можно сказать, одна из нас.
— У наставников бывают дети? — гнусаво рассмеялся Крылан. — Помнится, когда-то вы клялись блюсти целомудрие.
Несса ёжилась, чувствуя на себе взор его маленьких проникновенных глаз. Ей было не привыкать, что о ней говорят так, словно её здесь нет. Когда-то Несса наверняка стала бы пререкаться, вошла бы в роль непутёвого боевого мальчишки, стремящегося всем насолить. Но с начала Шествия она стала куда благоразумнее. Мать учила Нессу основам светского такта, а этому человеку, она чувствовала, лучше не грубить. Поэтому она лишь молчаливо уставилась в стол и позволила Грегори самому сладить с Крыланом.
— Это верно, клялись, — согласился наставник. — Но после Изгарного Раздора численность Служителей резко снизилась, и Великий магистр позволил нам вступать в брак. Впрочем, немногие воспользовались этой привилегией. Быт Служителей… не слишком располагает к семейной жизни.
— Не удивлён, — осклабился Крылан. — Когда неудачи в хозяйстве чреваты ожогами, на счастливый брак рассчитывать не приходится. Ну, налей-ка немного наставнику, — обратился он к крутившейся возле него полной служанке, — пускай выпьет за семью, хоть бы она у него сплошь из братьев.
Грегори принял кружку без радости, но, будучи не в положении отказать, постепенно опорожнил её. В залу вошёл шустрый ключник, что-то спешно шепнул князю и удалился. По последовавшему за этим злобному движению скул Крылана было ясно, что вести недобрые.
Понурив голову, Крылан с такой силой стиснул кружку в ладони, что его длинные пальцы побелели и задрожали. За спинами Служителей завозились дружинники; капельки огня, дрожащие поверх расставленных на столе свечей, судорожно поколебались. Волна всеобщего напряжения прокатилась по зале.
— Я всё думаю, наставник, — сказал князь, подставляя кружку служанке, которая подливала ему водку из глиняного кувшина (Несса давно заметила, что он подозрительно много пьёт). — Я всё думаю, чего надеется добиться своим внезапным походом ваш орден? Про самоотверженную борьбу против тьмы и защиту народа Тартарии можешь мне не рассказывать, я достаточно живу на свете, чтобы не клюнуть столь примитивную басню.
— Если для вас это басня, надо думать, у вас есть свои догадки? — мягко спросил наставник.