Отрок полностью

Где-то я читал, что во времена призвания варягов на территории будущей Руси проживало пятнадцать славянских племен или племенных союзов. Численность каждого из них определялось как «тьма» то есть, десять тысяч. Оценка, конечно, очень приблизительная, но вряд ли общая численность достигала хотя бы четверти миллиона.

С тех пор прошло два с половиной века — десять поколений. Пять-семь детей в семье ЗДЕСЬ не редкость, а норма, но высокая детская смертность, войны, эпидемии, неурожаи… Пожалуй, до двух миллионов не дотянет, хорошо, если полтора есть. И это на огромной территории — почти половине Европы. Прав Митька — сотней профессионалов, по нынешним временам, пренебрегать нельзя".

Следующей темой, заинтересовавшей Дмитрия, оказалась отдаленная перспектива.

— Когда выучимся, где служить будем: в княжеской сотне или в воеводской дружине?

"Да, сэр, парень субординацию понимает, и разницу между боярской и княжеской службой тоже. Другие так даже и не задумываются о таких тонкостях".

— Хочу дать тебе под начало десяток, согласишься?

— Чему учить? — Дмитрий еще раз порадовал Мишку — сразу понял свою главную задачу.

— Ты в Турове сам все видел.

— Верхом я не хуже вас могу…

"Еще бы, в степи вырос!"

— … Кинжал могу метать, но хуже, чем вы, и только один. Сулицу тоже могу, но не очень, пока, да и не упражнялся давно. А самострела в руках не держал.

— Так и никто, кроме меня и братьев не держал. Будем учить.

— Меня учи отдельно — сразу же поставил условие Дмитрий — и быстрее, иначе, какой я десятник?

— А мы все учиться будем, и я тоже. Вот Роська, единственный из нас, кто с кистенем обращаться умеет, будет нас всех учить. А еще мы с Петькой всех грамоте учить будем. Ты, случайно, не грамотный?

— Отец учил, но подзабылось…

— Ничего, вспомнишь. Значит так, ставлю тебя десятником третьего десятка, сотник Корней, я думаю, будет не против. Ты из воинского рода — отец воином был, а дед?

— Тоже, и прадед, и прапрадед. — С законной гордостью перечислил новоиспеченный десятник. — Наш род из Любеча вывели.

— Выходит, ты полянин. А прозвище у твоего рода было?

— Нет.

— А как прапрадеда звали, знаешь?

— Никола Вихорь.

— Значит, ты — пятое колено воинов Вихревых. Гордись!

Митька помрачнел и отвернулся.

— Что такое, Мить?

— Нечем мне гордиться — родня неотомщенной осталась.

"Однако, сэр Майкл, в молодом человеке живет самурайский дух! А сестру он, похоже, уже в мыслях похоронил".

— Как того черниговского князя звали?

— Не знаю, я его даже не видел.

— Но хоть что-нибудь знаешь?

— Нет — Митька закусил губу и потер рукой сой жуткий шрам, наискось пересекающий лоб. Было заметно, что он старается не показать перед старшиной слабости. — Я думал, что со Своятой как-нибудь в Чернигов попаду, смогу что-то разузнать… А он — то в Киев, то в Ростов, даже в Берестье были, а в Чернигов… — Голос у парня прервался.

— Значит, не судьба. — Мишка уже пожалел, что затронул эту тему. — Христос сказал: "Мне отмщенье и аз воздам!". Рано или поздно против тех злодеев их же злодейство и обернется. Может, уже обернулось.

— Я сам воздать должен!.. Или хотя бы видеть, как воздалось! — Дмитрий в ярости сжал кулаки, стиснул зубы, на его изуродованном лбу вздулись жилы. — Они там пропивали награбленное, а я у Свояты на дудке играл!

— Мить, я тебе обещаю…

Мишка прекрасно понимал, что говорить такого нельзя, что вяжет себя практически невыполнимым обещанием, но иначе не мог.

— … Обещаю: если что-то станет известно, я сам с тобой пойду, и братьев возьму… За все рассчитаемся! А сейчас учись. Чтобы с теми нелюдями справиться, надо силу иметь и умение. Понимаешь меня? Веришь мне?

— Понимаю… Верю.

"Бери ложку, бери хлеб, собирайся на обед!" — рожок, конечно, звучит не так, как горн, но этот сигнал любому солдату любезен в любом исполнении. Да и играл Дударик — ученик Артемия — виртуозно.

Артемий…