На глазах у одиннадцатилетнего Митьки, ворвавшиеся в дом мужики, вспороли живот матери и скопом изнасиловали сестру. Мать оставили умирать в подожженном доме, а Митьку с сестрой выволокли на улицу и привязали к телеге, на которую складывали награбленное в митькином и соседних домах.
Потом, когда телегу с привязанными пленниками выводили из пылающего поселения, Митька увидел труп отца — с отсеченной правой рукой и пробитой грудью. Пожар разгорался быстро, грабители торопились выбраться за городские стены, а привязали Митьку небрежно. Пацану удалось отвязаться и в суматохе сбежать.
Через несколько дней Митьку подобрали дружинники переяславского князя, которые даже не сразу поверили, что все, о чем рассказал им мальчишка, творили не половцы, а «свои» — черниговцы. Дружинники доставили Дмитрия и еще нескольких спасшихся горожан в Переяславль, там его и подобрал Своята.
Нинея еще немного поворковала над Дмитрием:
— Все хорошо, Митюша, ты теперь среди своих, Мишаня тебе брат родной, ко мне заходи почаще…
А потом, в очередной раз, огорошила Мишку:
— Любят тебя Светлые Боги… и Христос, наверно, тоже. И я бы не сразу догадалась, что ему нужно, а ты даже и не думая, все, как надо, сделал. Эх, был бы ты девкой…
Насчет того, что Мишка не думал, Нинея ошиблась. То, что раненый в голову парень целыми днями лежит, уставясь в потолок и никак не поддается на попытки его разговорить, лишь односложно отвечая на вопросы (да и то не на все) Мишку тревожило очень серьезно. Заявление лекарки Настены о том, что рана не опасная и парень скоро поправится, Мишку не удовлетворило.
Однажды, выбрав щенка, из тех, кто еще не "попал под распределение", Мишка принес его Дмитрию и положил ему на грудь.
— Вот, Мить, подружку тебе принес. Извини, кобельков уже всех разобрали.
Митька придержал ладонью куда-то целенаправленно поползшего звереныша, погладил его, потеребил мягкие ушки, потом обхватил его ладонями, поднял к лицу и потерся о щенячью мордочку щекой.
— Спасибо, Минь.
— Как назовешь-то?
— Сестренкой.
В тот день Дмитрий впервые не просто поднялся с постели, а вышел из горницы, нашел в незнакомом ему доме кухню и попросил молока для щенка. Больше Митька с Сестренкой не расставался никогда, даже у Нинеи он сидел, держа щенка на коленях.
Визит к Нинее пошел на пользу. Уже на следующий день, Дмитрий, впервые за все время заговорил с Мишкой сам. Разговор этот Мишку здорово порадовал, потому, что вопросы Митька задавал очень точные и деловые. Чувствовалось военное воспитание в приграничье, значительно менее спокойном, чем Погорынье.
Первые вопросы были о близости рубежа с Волынью, частоте и времени набегов, численности нападающих и способах охраны рубежа. Выслушав мишкины ответы, Митька заявил, что половцев такой обороной не удержали бы — давным-давно на месте Ратного были бы обгорелые развалины. Сказано было не с укором или насмешкой — простая констатация факта.
В ответ на мишкино возражение: "в лесах воюют иначе, чем в степи" — тут же начал расспрашивать о разнице. Потом заинтересовался статусом ратнинской сотни и заметно удивился, когда понял, что Киев, похоже, о сотне забыл, а Туров своей ее не считает. Да, в Переяславском княжестве, фактически бывшем форпостом против степняков, такое было бы невозможно.
— Сколько у Туровского князя своей дружины? Тысяча, хоть, есть?
— Не знаю, Мить, нет, пожалуй. В Турове — сотен пять-шесть. Князь Вячеслав Владимирович с собой из Смоленска привел, а до того у Брячислава Святополчича, может быть, и была сотня, а может и нет. Теперь Брячислав вместе с братом Изяславом в Пинске живет. Вдвоем, наверно сотни две имеют, да городское ополчение еше.
В Клецке князь Вячеслав Ярославич. Сколько у него дружины, я не знаю, но много быть не может. Сколько-то воинов, есть у посадников в Слуцке и других городках. Боярские дружины… Вместе — тысячи полторы-две, наверно. Еще ополчение можно собрать.
— И при таких малых силах целой сотней раскидываться? Не били вас, как следует, страху не знаете.
— У переяславского князя больше?
— Три тысячи кованой рати. И каждый мужик по первому сигналу за оружие взяться способен. И из Киева подмога быстро приходит, А Киевский князь может и десять тысяч собрать. Не сразу, конечно.
