Отрок полностью

— Дмитриевич. — Подсказал тот. — Но зови дядей Алексеем, мы с твоим отцом побратимами были.

Алексей, как взрослому, протянул Мишке руку для рукопожатия.

— Здрав будь и ты, Савва. — Мишка потянулся было поздороваться с мальчишкой, но тот испуганно отпрянул и прижался к отцу. Алексей положил ему руку на голову и, чувствовалось, что привычным, успокаивающим голосом сказал.

— Не бойся, Саввушка, тут все друзья, никто тебя не обидит. — Потом поднял взгляд на семейство Лисовинов и пояснил: — не разговаривает он, напугали сильно…

— Господи! — Со слезой в голосе вырвалось у матери. — Да чего ж вы натерпелись-то? Ты — весь седой, Саввушка… — Голос у матери пресекся, вновь повисло неловкое молчание.

— Кхе! Да чего ж мы тут стоим-то? Давайте-ка в дом! Леха, ты с Лавром же знаком? На свадьбе вместе гуляли.

— Знаком, дядя Корней, здравствуй, Лавр!

— Здравствуй. — В отличие от остальных, Лавр так и не спешился, а тон его никак не соответствовал приветствию. Он как-то мрачно окинул взглядом Алексея и присевшую на корточки возле Саввы мать, что ласково говорившую мальчонке.

"Блин, только этого не хватало! Я же ему "отворот от жены" снял, неужели, все-таки, ревнует? Чего же он насчет Спиридона не комплексовал? Или комплексовал, но я не видел? Нет, не может быть, если бы он на Спирьку «наехал» тот бы уже калекой был бы… или покойником. Что-то из прежних времен вспомнилось? Так ведь сколько времени прошло! Не мальчики уже. Ну ивстреча! Один волком смотрит, другие все с похоронными рожами. А не слинять ли нам, сэр? Мы чужие на этом "празднике жизни".

Мишка вскочил в седло, жеребец было снова надумал показать норов, но осаженный с максимальной жесткостью, сразу же угомонился.

— Десятник Петр! Десятник Василий! За мной!

— Слушаюсь, господин старшина! — в два голоса отозвались пацаны и лихо взлетели в седла. Ходок, не знавший о крещении своего бывшего юнги, изумленно уставился на Роську, а Никифор, совершенно по бабьи воскликнул:

— Петя, ты куда?

— Прости, батюшка, служба!

Ребята дали коням шенкеля и рысью поскакали вдоль тына, оставляя за спиной довольный голос деда:

— Кхе! А ты как думал, Никеша? А нас все серьезно!

Новобранцы, вытянутые Дмитрием в одну линию, изображали из себя способ построения, характеризовавшийся во времена мишкиной службы в Советской армии термином "как бык поссал". Позади «строя» прямо на земле громоздилась куча багажа: мешки, какие-то свертки, берестяные короба, даже один сундук — матери постарались, собирая чад в дальнюю дорогу. Одеты новые ученики были кто во что горазд. На ногах — от простецких поршней, до пижонских сафьяновых сапожек, на головах — от шапок, до ничем не отягощенной прически. Шапок, правда, было немного, по большей части волосы удерживались кожаными ремешками, а у одного паренька какой-то неславянской внешности голову перехватывала широкая полоса тонко выделанной кожи с вытесненным, явно ритуальным, рисунком.

"Половец, что ли? Только этого не хватало. Кого же мне Никифор насобирал?".

Увидев подъезжающего в сопровождении ближников, Мишку, парни повели себя тоже по-разному. Кто-то потянул с головы шапку, кто-то надумал кланяться, кто-то просто пялился… Митькина команда: "Смирно!!!" — не возымела на новобранцев ни малейшего действия, только один или двое вздрогнули от неожиданного крика и опасливо оглянулись на Дмитрия.

— Господин старшина! Уноты Воинской школы для смотра построены!

Мишка с высоты седла окинул новобранцев взглядом, пытаясь изобразить "орлиный взор отца-командира" и гаркнул:

— Здравы будьте, уноты!

Ответили вразнобой и не все. Мишка отметил, что промолчали трое — двое одетых побогаче остальных и еще один, повыше остальных ростом.

— Отвечать надо: "Здравия желаем, Господин старшина!" — заорал Дмитрий. А ну-ка, еще раз!

— Здравия желаем, господин старшина!

— Отставить! — Дмитрий был неумолим. — Как куры кудахчете вразнобой! А ну, еще раз!

Дмитрий, как дирижер взмахнул рукой. На этот раз получилось лучше, промолчал только парень, который был выше других ростом.

— А ты чего молчишь? — Митька многозначительно распустил свернутый в кольца кнут, расстелив часть кнутовища по земле. — Язык проглотил?

— Погоди, Дмитрий. — Мишка соскочил на землю. — Я сам с ним поговорю.