– А Роська и обрадовался! Боярич наш, говорит, избран быть орудием в деснице Божьей, радуйтесь, православные, сие – знак свыше для всех нас! Ну, не придурок, а? Вот, приперся недавно, теперь «лечит». Юлька приоткрыла дверь в лазарет, и оттуда донесся вдохновенный голос Роськи:
– …помозите нам, беспомощных заступницы. Гнев праведный, движимый на ны за беззакония наша, отвратите от нас вашим ходатайством у престола Судей Бога, Ему же вы предстоите на небеси, святые праведницы…
– Вот так и лечим! – Юлька захлопнула дверь. – Сейчас все здоровенькими выбегут, а нам с Мотей и заняться нечем станет.
– Не богохульствуй, Иулия! – наставительно изрек Аристарх. – От святой молитвы никому еще худа не было!
Ратнинский староста собрался было сказать еще что-то нравоучительное, но Бурей, отодвинув его ручищей, обратился к Юльке сам:
– Матушка твоя велела спросить: справляешься ли и не нужно ли чего из лекарств?
Мишка от изумления раскрыл рот – Бурей говорил с Юлькой ласково! Настолько, насколько, конечно, его глотка была способна производить звуки, свидетельствующие о добром расположении к собеседнику, а Юлька – язва и скандалистка – отозвалась голосом «послушной девочки»:
– Благодарствую, дядька Серафим. Поклон матушке передай, скажи, что справляюсь и ничего не нужно, трудных больных нет.
– Угу… – прогудел Бурей. – Ваську-то выведи, сам глянуть хочу.
Юлька скрылась за дверью, и через краткое время на крылечке появилась Васса, подталкиваемая в спину лекаркой. Потупив взор, она тихонечко спустилась по ступенькам и, подняв глаза, испуганно ахнула, узрев прямо перед собой жуткую рожу Бурея. Шарахнулась в сторону, ударилась об Аристарха и отлетела прямо в руки Мишке.
– Г-р-р… – Бурей, хоть и привыкший к тому, как реагируют неподготовленные люди на его внешность, был явно раздосадован – в кои-то веки собрался доброе дело сделать, и одни неприятности. – А ну, не лапай девку! – рявкнул он на Мишку.
– Батюшка боярин! – вдруг заголосила тоненьким голосом Васса. – Не беглая я, не серчай, дозволь прислугой у Михайлы Фролыча остаться! Я ему по гроб жизни благодарна буду, верной рабой стану, дозволь остаться!
– Кхе! – Дед явно не ожидал такого поворота событий.
– Незачем! – вдруг вызверилась Юлька. – Нечего этой соплюшке…
– Кхе! Буреюшка, гляди, как все обернулось, а мы-то с тобой… Кхе!
– Гы-гы-гы! – оценил юмор ситуации Бурей. – А ты говорил… ох! – Бурей приложил ладонь к ушибленной голове. – А ты говорил, что девки за десяток верст не бегают!
– Но Михайлу-то видели! – внес долю здравомыслия в разговор Аристарх. – А скажи-ка, девонька, кто тебя надоумил самой сюда идти?
– Боярыня Листвяна… Ой! – Васька испуганно зажала себе обеими руками рот.
– Что?!! – Мишка и сам не заметил, как у него вырвалось это восклицание.
– Какая боярыня?!! – одновременно с Мишкой возопил дед.
Все, не сговариваясь, перевели взгляды с Васьки на свекольно покрасневшего Корнея.
– Ты… Ты чего несешь, дура!!! – Корней бешено выпучил глаза. – Да я тебя…
Он схватился за рукоять меча и грозно двинулся на Ваську, та пискнула и спряталась за Мишкиной спиной.
– Гы-гы-гы! – Бурей аж колыхался от смеха всей своей несуразной тушей. – Боярыня! Гы-гы-гы! Старый конь борозды не испортит!
– Хе-хе-хе! Седина в бороду – бес в ребро! – начал было вторить обозному старшине Аристарх, но, взглянув на Корнея, осекся.
Сотник, еще больше покраснев (хотя куда уж больше?), растерянно топтался на месте, не зная как себя вести – ну не рубить же, в самом деле, глупую девчонку?
Дед в глупом положении, над ним смеются, а сам он смущен и растерян – ничего подобного Мишка никогда не видел и даже не предполагал когда-нибудь увидеть. Обернувшись, он ухватил Ваську за ухо, вытащил ее из-за своей спины и, сам не замечая, что копирует тон и голос сотника, рявкнул:
– А ну, говори: от кого про боярыню слыхала?
– Ой, я не хотела… Михайла Фрол…
– Говори! – снова прикрикнул Мишка.
– От девок… на кухне…
– Что болтали?
– Что если мальчик будет…
– Ну! Дальше!
