Отрок. Перелом полностью

И в конце самом, вдогонку уже, еще одна мысль пришла:

«А ведь не все ты, дядька Илья, сказал! То ли сам не понял, то ли не хочешь об этом поминать… Ну да и ладно, я это девкам потом, без отроков поведаю… Тати тогда на меня охотились, а Продька ваша сама на Алексея охоту устроила – и получила… Потому как забыла: мужам надо себя охотниками чувствовать, а не добычей…»

После возвращения в крепость Мишка велел Дмитрию распоряжаться дальше, а сам подъехал к телеге, в которой сидела мать. Анна сразу поняла, что ему не терпится переговорить с ней, причем сын заметно нервничал – так, что его беспокойство даже передавалось коню: Зверь под старшиной Младшей стражи беспокойно перебирал ногами и стриг ушами. Не хотелось Анне сегодня еще и с Мишаней обсуждать случившееся в Ратном – уж очень сильно устала за день, однако понимала, что придется. Сына на подворье во время скандала не было, да и от церкви во время «циркуса» с Просдокой он уже, кажется, ушел куда-то. А Осьмы и на службе не было – наверняка в лавку или на склад вместе пошли – очень уж внимательно Мишаня вникал в новые погорынские торговые дела.

По дороге в крепость отроки наверняка старшине рассказали о происшествиях, но в каком виде? Что они вообще во всем этом поняли? Скорее всего, переврали да домыслили по-своему – не поймешь, что там на самом деле было.

– После ужина поговорим, – не дожидаясь вопроса, сказала Анна сыну.

Мишка спорить не стал, молча кивнул и отъехал, а Анна тут же пожалела об этом:

«К Алексею пойдет. А что тот расскажет – неизвестно. Если несколько баб шум подняли, то ни один муж в причины вникать не станет – все единым махом бабьими дрязгами обзовут. Даже если потом припечет – разбираться не станут, скорее кулаки в ход пустят, а то и железо. Тут с налета ничего не решишь, слишком уж разные интересы схлестнулись… и не приструнишь баб так просто – о судьбе своих детей пекутся… Татьяна же слаба, не справится. Мне из крепости в Ратное возвращаться нельзя, значит, как ни крути, помощница в лисовиновской усадьбе нужна. А кто?»

От одной лишь мысли, что единственный подходящий для этого человек – Листвяна, Анна сморщилась и припомнила чуть не все бранные слова, которые знала. Но деваться все равно некуда: Листвяна и баб приструнит (не гляди, что холопка), и Корнею сумеет все в нужном виде преподнести, да и с Лавром найдет способ управиться. Открыто перечить или попрекать не станет, но придумает что-нибудь.

«Умна, зараза. Добыл себе батюшка “сокровище”».

Но сыну тоже надо было что-то и как-то объяснить, а то обязательно полезет сам разбираться. И ведь даже не угадаешь, чего придумает!

«Да что ж за наказание такое?! Хоть посольскую службу правь – и это в собственной семье! Впору боярина Федора в помощь звать…»

За этими мыслями Анна Павловна, однако, и о деле не забывала – надо было распорядиться, чтобы приготовили жилье для Веи. Жить, пока усадьба не готова да Стерв не вернулся из-за болота, она тоже будет в девичьей, благо свободных горниц там еще хватает. А ведь Илья говорил, что и его Ульяна завтра приедет.

Анна со вздохом проводила глазами дочерей: Машка взялась показать Ельке девичью избу, следом за ними увязались и Аринины сестренки – так все вместе и двинулись к крыльцу.

«Дуры моему боярству завидуют. А от чего мне отказываться приходится, чего лишаться – знать не знают! Дочку на новом месте устроить и то некогда».

За девицами всякий раз после таких поездок глаз да глаз нужен был: у кого-то при каждом расставании с родными слезы на глаза наворачивались, иные, наоборот, становились излишне говорливы и веселы. Нелегко после встреч с родными, всем нелегко. Даже Анюта с Марией порой общему настроению поддавались, хотя уж они-то как раз при матери…