Мишка подкинул на ладони статуэтку с отчетливой зарубкой на загривке и, прямо-таки с наслаждением выпуская наружу фамильную лисовиновскую ярость, прошипел злющим голосом:
– Властвовать надо мной захотел, паскуда! Я те покажу, как надо мной властвовать… я вам всем, бл…м, покажу, как властвовать!
Если раньше Мишка убирал лиса в подсумок бережно, то сейчас, ухватив фигурку за хвост, грубо сунул ее головой вниз, закрыл подсумок и зло прихлопнул его кулаком к боку.
– Чего встали? – раздался рядом окрик Дмитрия. – Минька, Матвей, чего у вас тут?
– Минька… вылечился, – растерянно произнес Матвей. – Не знаю от чего, но вылечился!
– Ты ребенку руку посмотрел? – рявкнул Мишка.
– Так… слышишь же – не плачет…
– Я не спрашиваю: плачет или не плачет! Я спрашиваю: ты посмотрел? – Мишка уже не шипел, а рычал. – Отвечать, когда тебе старш… боярич Лисовин вопрос задает!
– И правда вылечился, – не менее растерянно, чем Матвей, протянул Дмитрий.
