Отрок. Стезя и место полностью

К месту, где расположился пятый десяток Младшей стражи, подъехал наставник Глеб, заменивший Алексея, в сопровождении Немого и Дмитрия.

«Эх, где ж вы были, досточтимый Эндрю эсквайр, нынешней ночью, когда ваш подопечный едва-едва из-под топора выскочил? Да, сэр Майкл, похоже, вам с вашим спокойствием в бою, порожденным подсознательной надеждой на кнопку «new game», придется распрощаться. Этот топорик вам еще долго сниться будет, если вообще не всю оставшуюся жизнь. Как-то нервишки себя сегодня поведут?»

Варлам, имеющий одновременно обиженный и злой вид, доложил о готовности десятка. Настроение у него со вчерашней ночи не только не улучшилось, но и ухудшилось, потому что вместо убитого коня ему подсунули такую упрямую и своенравную скотину, что с таким характером ей надо было бы родиться не конем, а козлом, в крайнем случае – бараном.

Глеб слушал доклад Варлама, а сам смотрел поверх повязки, пересекающей лицо, на Мишку и, после того как урядник умолк, слегка приподнял правую бровь, словно требуя подтверждения. Мишка кивнул, и Глеб, опять же не глядя на Варлама, негромко, почти не разжимая губ, распорядился:

– Сейчас кашу принесут, поешьте и будьте готовы. Наставник Андрей останется с вами. И… поглядывай тут.

Последние слова были адресованы уже непосредственно Мишке. Варлам глянул на разжалованного старшину, как гражданин Корейко на Остапа Бендера, и, спохватившись, гаркнул:

– Слушаюсь, господин наставник!

Однако его уже никто не слушал – Глеб и Дмитрий разворачивали коней, а Немой знаками показывал Мишке, что отведет коня к коноводам и вернется. Варлам снова покосился на Мишку и, явно не зная, куда себя деть, прикрикнул на отрока Иннокентия, чтобы тот подтянул пояс.

От первоначального состава пятого десятка, после того как на ночной дороге пострадал Зосима, осталось всего пятеро плюс Мишка и Демьян. Однако Варлам, это было видно и невооруженным глазом, предпочел бы остаться с четырьмя подчиненными, чем иметь такое пополнение. От злобной радости, посетившей его во дворе острога, не осталось и следа, а с Мишкой он вообще старался не общаться. Последний урок, преподнесенный ему бояричем Лисовином вчера, оказался особенно обидным.

* * *

Отроков не подняли на рассвете, давая отоспаться после ночных треволнений, но Мишку раньше других поднял один из обозников.

– Слышь, тебя Алексей кличет.

– А? – Мишка спросонья не разобрался, кто и куда его зовет.

– Алексей зовет, говорю.

– А его разве не увезли с ранеными?

– Глаза-то продери! Раз зовет, значит, не увезли. На хуторе он, в хозяйском доме.

– Сейчас, бегу!

– Да не спеши, он велел: когда проснешься.

– Чего ж тогда разбудил-то?

– Только мне и дел, что ждать, пока ты выдрыхнешься!

Мишке так и захотелось запустить чем-нибудь твердым в спину уходящему обознику. Поворочавшись немного, он понял, что не уснет, и принялся обуваться, горестно вздохнув, приматывая обрывком мочальной веревки отваливающуюся подметку.