– Воеводе Погорынскому боярину Корнею Агеичу угодно было назначить старшиной Младшей стражи отрока Дмитрия! Все приказы старшины Дмитрия велю исполнять так же, как прежде исполнялись мои приказы! Воля боярина Корнея Агеича и моя воля будут передаваться вам через старшину Дмитрия, если нам самим не угодно будет свою волю вам высказать!
Отроки привычно держали строй, глядя на столь же привычную для них картину: Михайла что-то вещает перед строем, а рядом молча стоит Дмитрий. Все было, как всегда, разве что построение происходило не на крепостном дворе, а перед тыном, окружающем хутор, да в сторонке топталось несколько молодых обозников, которым Илья с видом знатока что-то негромко объяснял.
– Как-либо обсуждать решение воеводы, – продолжал Мишка, – запрещаю, ибо невместно отроками осуждать или одобрять воеводские повеления. Урядникам велю пустопорожнюю болтовню пресекать, а особо языкастых наказывать, дабы другим впредь неповадно было!
Мишка сделал небольшую паузу и оглядел строй. Ни звука, ни движения, никакого особенного выражения на лицах – кое-чему ребята все-таки уже обучились. Боярич обернулся к группке обозников, от которой донеслись смешки, и повысил голос:
– Господин наставник! Уйми весельчаков, чтобы нам отроков за кнутами к коновязи не посылать!
Что сказал Илья, из-за расстояния было не разобрать, но смешки стихли. Мишка снова обернулся к отрокам.
– Вновь назначенным урядникам велю исполнять свои обязанности до возвращения на базу. Там, после разбора всех событий, решим: годны они быть урядниками либо нет. Тех, кого сочтем годными, представим господину воеводе для утверждения.
Мишка снова оглядел строй и решил свое выступление не затягивать – нужное было сказано не словами, а подтекстом, и можно было рассчитывать, что все (или большинство) намек поняли. Оставалось еще только одно.
– Отрок Демьян!
– Здесь, боярич!
– Выйти из строя!
– Слушаюсь!
– Минувшей ночью отрок Демьян спас мне жизнь, в последний миг поразив ворога, который уже занес надо мной топор! Зрите: перед вами пример истинного воинского братства!
Демьян на какой-то миг утратил свой мрачно-саркастический вид и слегка зарумянился. Мишка обнажил голову и отвесил двоюродному брату земной поклон, потом, не дав ему склониться в ответном поклоне, обнял.
– Спаси тя Христос, братик.
– Ну… – Демка неожиданно шмыгнул носом. – Я ж обещал спину…Демкиной растроганности хватило всего на несколько минут, а вот Варлам… Если на ночной дороге Мишка обращался с ним, скорее, в стиле армейской дедовщины, то «сцена с разуванием» ясно указывала на разницу в положении робичича и боярича, к тому же Дмитрий и Демьян совершенно недвусмысленно указали на свою полную поддержку таких отношений. Мишка не удивился бы, поймав на себе злобный, ненавидящий или еще какой-нибудь, из той же серии, взгляд Варлама, но урядник пятого десятка вообще старательно не замечал своего непонятного подчиненного.
