- Кхе! Не рано ли боярыней величаться стала, Анюта?
- Для них - мать качнула головой в сторону двери - мы бояре. И никак иначе!
- Тоже верно… Кхе. Значит, благородное воспитание девкам дать хочешь? А замуж выдавать в Туров повезешь? Да ты сядь, Анюта, чего стоять-то?
- А почему же и не в Туров, батюшка? Или нам родственные связи в стольном граде не нужны?
- Кхе, вот не было печали. И не выпори ее, и за волосья не потаскай, боярышня, ядрена Матрена. А она еще и из самострела… Да! - Спохватился дед. - Анюта, это еще что такое? Ты куда смотрела? Девка с оружием!
- Был же у тебя об этом разговор, батюшка. Я знаю.
- Знает она… Все-то вы, бабы, знаете… Ну и что, что был? Я не решил еще ничего.
- Деда, - Мишка заговорил таким тоном, будто цитирует текст какой-то книги. - Благородным девицам должно владеть посильным для них оружием, ездить верхом и уметь вести себя на людях. Хоть бы и в княжеском тереме.
- Баба? Верхом? Михайла, ты же ничего, кроме кваса, не пил! - Дед сделал вид, что принюхивается. - Или пил?
- Есть специальные женские седла, чтобы боком сидеть. - Мишка проигнорировал дедовы подозрения. - И специальное платье для верховой езды. "Амазонка" называется.
- Анюта, кто из нас рехнулся? Я или он?
- Погоди, батюшка. - Мишкин расчет на женскую реакцию полностью оправдался. - Что за платье Миша?
- Сверху узкое, особенно в поясе. - Принялся объяснять Мишка, изображая руками некий колоколообразный контур. - Юбка у пояса в складочках, а к низу расширяется очень сильно, чтобы с обеих сторон коня свисала. Спереди до земли не достает, чтобы носки сапог видны были, сзади хвостом волочится. Под него надевается несколько нижних юбок, чтобы пышно было.
Под платьем сорочка с кружевным воротом стоячим, вот так, до самых ушей. На горле брошь держит кружево свернутое… - Мишка поискал подходящее сравнение, не нашел и решил назвать своим именем: - Жабо называется, я тебе потом нарисую. Из рукавов тоже кружева торчат, закрывают ладонь до пальцев. На руках перчатки такого же цвета, что и платье.
На голове - шляпа, шапка такая с полями, обернута кисеей и концы на спину спускаются. Это тоже потом нарисую. Вообще-то кружевной ворот можно отдельным сделать, только прикалывать или прихватывать на живую нитку…
На протяжении всего мишкиного монолога дед сидел с таким видом, словно в его присутствии творится что-то крайне неприличное, а он, по независящим от него причинам не может вмешаться. Наконец, старый солдат не выдержал:
- Михайла! А ну-ка соври, что это тоже в книгах отца Михаила есть.
- Зачем врать? - Мишка изобразил оскорбленную невинность. - Я эту книгу в Турове на торгу видел у ляшского купца. Не продавалась, да и писана не по нашему, но картинки он мне дал посмотреть, и объяснил кое-что. Книга называлась: "О благородном искусстве верховой езды и охоты на полевую дичь".
- И он тебе так все подробно рассказал? - Не сдавался дед. - С чего бы это?
- А это тот лях, деда, который сразу полсотни наших матрешек перекупил. Он, как узнал, что их я делал, сразу таким разговорчивым стал. Ну, я и попользовался.
- Тьфу, ядрена Матрена, ну на все у него ответ есть!
Сбить мать с портновской темы, однако, было не так-то легко.
- Что ж ты сердишься, батюшка? Мне Никифор говорил про того купца, все так и было. Миша, а еще там какие-нибудь платья были нарисованы?
- Нет, мама, только мужики: с луками, с самострелами, с соколами - это же про охоту книга. Я что подумал, мама. Если мы на будущий год опять поедем воинское учение представлять, и Анька с Машкой в таких платьях по кругу проедут, да хоть по разу из самострелов выстрелят - женихи у нас на заборе гроздьями висеть будут. Выбирай - не хочу!
Реакция матери была молниеносной:
- Батюшка, надо нам на будущий год опять в Туров ехать.
Дед в ответ, лишь обреченно вздохнул.
Однако не тем человеком был сотник Корней, чтобы оставлять за кем-нибудь последнее слово.
