Отрок (XXI-XII) полностью

- Здравствуй, Аннушка, а ты еще краше стала!

Мать соскользнула с седла, торопливо шагнула к приезжему, оступилась, чуть не упала, но мужчина подхватил ее сильными, даже с виду, руками.

- Вот и свиделись, Аннушка, я и не думал…

- Леха! - К деду вернулся дар речи. - Леха, ядрена Матрена, а говорили: ты убитый! - Дед обнял Алексея. - Я же по тебе заупокойную службу в Турове справил. - Голос у деда дрогнул. - Наврали, значит…

- Если и наврали, то не сильно, дядя Корней. Но заживо отпетые, говорят, сто лет живут.

- Ну и ладно… Кхе… Ну и слава Богу. Как Любаша, как детишки?

Алексей дернулся, как от удара, сильнее прижал к себе мальчишку и сдавленным голосом буквально вытолкал из себя в несколько приемов фразу:

- Нету никого, дядя Корней… Ни Любаши… ни… Вот, вдвоем мы с Саввушкой остались.

Мать снова ахнула, а дед, растерянно потоптавшись и, видимо не найдясь, что сказать, обернулся к внукам.

- Михайла! Анна, Мария! Подите сюда! Это Алексей… - Отчества дед вспомнить не смог, а может быть, и не знал. - Лучший друг отца вашего… Мать вашу ему сосватал… Как же так? Катерина, дети… А Фролушка мой тоже…

- Знаю, дядя Корней, Никифор мне рассказал. - Алексей уже справился с собой и говорил нормальным голосом.

- Кхе… Да… Сколько ж мы с тобой не виделись? Лет десять?

- Больше, дядя Корней. Ты тогда рассказывал, что внук у тебя родился.

- Да, помню. А ему уже четырнадцать скоро. Господи, Боже мой, все же тогда еще живы были. И Фролушка, и Аграфена Ярославна моя. И ты тогда рассказывал, что женился… - Дед горестно вздохнул, помолчал, потом спохватился: - Леха, так вот же он, внук-то! Видал каким стал?

Мишка шагнул к приезжему, вежливо поклонился.

- Здрав будь, Алексей… - Мишка вопросительно посмотрел на мужчину.

- Дмитриевич. - Подсказал тот. - Но зови дядей Алексеем, мы с твоим отцом побратимами были.

Алексей, как взрослому, протянул Мишке руку для рукопожатия.

- Здрав будь и ты, Савва. - Мишка потянулся было поздороваться с мальчишкой, но тот испуганно отпрянул и прижался к отцу. Алексей положил ему руку на голову и, чувствовалось, что привычным, успокаивающим голосом сказал.

- Не бойся, Саввушка, тут все друзья, никто тебя не обидит. - Потом поднял взгляд на семейство Лисовинов и пояснил: - не разговаривает он, напугали сильно…

- Господи! - Со слезой в голосе вырвалось у матери. - Да чего ж вы натерпелись-то? Ты - весь седой, Саввушка… - Голос у матери пресекся, вновь повисло неловкое молчание.

- Кхе! Да чего ж мы тут стоим-то? Давайте-ка в дом! Леха, ты с Лавром же знаком? На свадьбе вместе гуляли.

- Знаком, дядя Корней, здравствуй, Лавр!

- Здравствуй. - В отличие от остальных, Лавр так и не спешился, а тон его никак не соответствовал приветствию. Он как-то мрачно окинул взглядом Алексея и присевшую на корточки возле Саввы мать, что ласково говорившую мальчонке.

"Блин, только этого не хватало! Я же ему "отворот от жены" снял, неужели, все-таки, ревнует? Чего же он насчет Спиридона не комплексовал? Или комплексовал, но я не видел? Нет, не может быть, если бы он на Спирьку "наехал" тот бы уже калекой был бы… или покойником. Что-то из прежних времен вспомнилось? Так ведь сколько времени прошло! Не мальчики уже. Ну и встреча! Один волком смотрит, другие все с похоронными рожами. А не слинять ли нам, сэр? Мы чужие на этом "празднике жизни".

Мишка вскочил в седло, жеребец было снова надумал показать норов, но осаженный с максимальной жесткостью, сразу же угомонился.

- Десятник Петр! Десятник Василий! За мной!

- Слушаюсь, господин старшина! - в два голоса отозвались пацаны и лихо взлетели в седла. Ходок, не знавший о крещении своего бывшего юнги, изумленно уставился на Роську, а Никифор, совершенно по бабьи воскликнул:

- Петя, ты куда?

- Прости, батюшка, служба!

Ребята дали коням шенкеля и рысью поскакали вдоль тына, оставляя за спиной довольный голос деда:

- Кхе! А ты как думал, Никеша? А нас все серьезно!