- В том году Глеб, как раз, по осени жениться собирался. На дочке Луки Говоруна, заметь. Как уж Лука с Данилой седьмой десяток уломали, я не знаю, но выбрали Глеба десятником, вместо убитого… Вместо отца твоего. Мне даже и не сказали, да и не до того мне было. - Дед снова замолк, о чем-то задумавшись, потом отрицательно помотал головой, видимо, каким-то своим мыслям и решительно заявил: - Нет, десятником Глеб справным был! На той переправе проклятой только одного человека потерял - стрелой убило. А не утонул ни один, Глеб как-то сумел коней от паники удержать и всех людей под берег вывел. Но знаешь, как в жизни бывает… Баба, она же хуже топора подсечь способна. Недели за две до свадьбы, дочка Луки возьми да и сбеги с другим! Лука не стерпел - погнался, настиг и убил. Обоих. А Глебу, в сердцах конечно, сказал, что от нормальных мужиков невесты не бегают. Ладно бы, с глазу на глаз, а то прилюдно! Ну Глеба и понесло - ни одной юбки не пропускал, все доказывал кому-то, что он не хуже других мужиков. Службу совсем забросил, а в десятке разговоры пошли, что, мол, не по заслугам он десятник, а стараниями Луки. Так вот и доигрался.
- Но на сходе ему же предлагали десятником остаться - вспомнил Мишка - а он всех облаял и ушел.
- И правильно сделал! - Дед сдвинул брови и строго взглянул на внука. - Не то, что всех облаял, а то, что ушел. Сколько можно шепотки за спиной слушать, да в любой час упрека ждать? Глебу сейчас в самый раз податься куда-нибудь, где ему никто и ничто о том позоре напоминать не станет, и где он себя будет чувствовать на заслуженном месте, а не чужими стараниями пристроенным. Короче, я с ним уже переговорил, он согласен. Семьи у него нет - родители в моровое поветрие преставились, с женитьбой, сам понимаешь… За хозяйством сестры присмотрят, так что, в Ратном его ничего особенно не держит.
- Все равно, мало, деда. Еще наставники нужны.
- Куда ж тебе еще-то?
- Пять человек на полторы сотни пацанов, а может и на две!
- Откуда две? Что-то ты, Михайла, размахнулся, чуть не на княжью дружину.
- Считай, деда сам: полсотни уже есть, добавь четырнадцать купеческих сынков, да семьдесят четыре парня от Нинеи придут, да я сам с братьями и музыкантами. Уже получается сто сорок. Теперь, давай прикинем, сколько пацанов можно будет взять из холопских семей, принадлежавших бунтовщикам…
- Эге! Да ты, внучок, и впрямь войско собирать надумал! - Дед уставился на Мишку с веселым удивлением. - И с кем же ратиться собираешься?
- С кем, не знаю, но послушал я вас с боярином Федором тогда на Княжьем погосте и понял, что ратиться придется. Причем, скоро. А сколько у меня ребят останется после первого же боя, это ты, господин сотник, мне сказать должен, я не знаю.
- Вот, значит, как. - Дед задумчиво поскреб в бороде. - Выходит, ты не зря тогда толковал, что мне учиться нужно, как вас правильно использовать? Кхе… Если вас одних в сечу сунуть, то от двух сотен может и вообще ничего не остаться, но иметь при себе две сотни выстрелов… Вот уж заботу ты мне придумал!
- Деда, ну согласись: шесть десятков ратников, прикрытых двумя сотнями выстрелов - сила! Только подумать надо, как эту силу правильно использовать.
- Кхе… Измыслил, поганец. Вас же еще учить и учить - еще года два-три, а ты уже сейчас…
- Деда, сотню тебе не восстановить. Не сердись, но это же правда. Сорок-пятьдесят новиков наберется лет за шесть-восемь, да и не все выживут, а сколько потерь за эти восемь лет сотня понесет? Вы же с боярином Федором сами решили, что спокойной старости у вас не будет! Помнишь, отец твой приказал каждому ратнику от пяти холопок детей завести, чтобы сотня пополнилась?
- Кхе! И про это вызнал! Ну, Михайла… - Дед, прищурясь, с улыбкой глянул на внука. - Понравилось лечение? Захотелось, чтобы холопки тебя дальше… гм, лечили?
- И ждать результата пятнадцать-двадцать лет? Нет, деда, Младшая стража тебе уже большую часть этого срока сберегла. Считай, что у тебя уже есть полторы сотни новиков! Доводи их до ума и забудь про нехватку людей!
- Кхе! До ума, говоришь?
