- Не надо, он сейчас сам подойдет, посиди пока с Глебом.
Глеб опять безуспешно попытался что-то сказать, было похоже, что кроме рассечения, он был еще и нокаутирован.
Что- то еще беспокоило, какое-то воспоминание. Мишка повертел головой, оглядывая двор.
Так ничего и не вспомнив, Мишка поднялся на крыльцо и вошел в хозяйский дом. В сенях лежал с пробитой стрелой грудью новый смотрящий. Рядом валялся колчан, затейливо украшенный серебряными заклепкам, и сложный, чувствовалось, что очень мощный, лук - весьма недешевое оружие. Из сеней вовнутрь вели две двери - дом был просторным. Из-за одной двери доносился детский плач и женские голоса, Мишку передернуло от воспоминаний и он направился в другую горницу, откуда раздавались мужские стоны и ругательства.
Здесь все свидетельствовало о недавней жестокой рукопашной схватке: опрокинутая и поломанная мебель, брызги крови на полу и на стенах и отрубленная кисть руки, валявшаяся, чуть ли не посреди горницы. В противоположной от окна стене засели по самое оперение четыре самострельных болта. Выше, почти у самой потолочной балки, торчал еще один болт. По черному цвету Мишка опознал боеприпас Роськи - тот, разрываясь между христианским милосердием и воинским долгом, чернил свои болты в знак скорби по будущим "вынуждено убиенным".
На полу, прислонившись к стене сидел бледный до синевы хозяин хутора, его левая рука, простреленная Мишкой, была замотана пропитавшимися кровью тряпками. Рядом, в такой же позе и такой же бледный сидел один из десятников журавлевских "бойцов". У него пострадала не левая, а правая рука, и значительно сильнее, чем у хуторянина - кисти не было, а предплечье обмотано веревочным жгутом. Еще один десятник лежал связанный по рукам и ногам, не шевелясь и не издавая ни звука, видимо, был без сознания. Прямо над ним сидел на лавке с угрюмым выражением лица Анисим, время от времени оттягивая ворот, словно ему не хватало воздуха. Наискось через грудь по его кольчуге проходил след от клинка, не сумевшего рассечь кольца доспеха.
У дальней стены Немой и Алексей, стоя на коленях, делали что-то с лежащим на полу третьим десятником, он-то и ругался, вперемешку со стонами и криками.
- Все, все уже! - Алексей отстранился от лежащего стражника и принялся вытирать окровавленные руки о его же рубаху. - Только зря все, не ходить тебе больше на этой ноге, разрубленное колено не срастается.
- Крысы болотные! Боярин вас всех на колья пересажает! Корчиться будете…
Немой коротко, без замаха треснул стражника кулаком в ухо и тот умолк.
Алексей поднялся на ноги, развернулся и увидел Мишку.
- Михайла, давай-ка, вытаскивай этого - Алексей указал на связанного стражника - во двор и полейте его водой, чтоб в себя пришел.
- Я один не утащу.
- Отроков позови! - раздраженно посоветовал старший наставник. - Что, самому не сообразить?
- Отроки все заняты.
- Что значит заняты? Я приказываю!
- Здесь трое, а там тридцать! - Мишка понимал, что, мягко говоря "на грубость нарывается", но сдерживаться не мог и не хотел. - У меня убитые и раненые, есть тяжелый. Надо выставить дозоры, помочь раненым, убрать убитых, охранять пленных, запереть хуторян, чтоб не сбежали… Дальше перечислять?
Лицо Алексея перекосилось, он сделал шаг в сторону Мишки, но за его спиной тут же выросла фигура Немого. На Андрея Мишка мог смело рассчитывать - пальцем не даст тронуть внука своего благодетеля. Алексей, было видно, что с трудом, сдержался и спросил почти спокойным голосом:
- Сколько убитых?
- Четверо.
- А раненых?
- Трое, один тяжелый - Первак - ранение в голову. И еще наставник Глеб.
- А этих?
- Живы двое или трое, Дмитрий там разбирается. Глеба перевязали, сейчас к нему Матвей подойдет, как с остальными ранеными закончит.
- Хорошо. Давай так, Михайла: мы допрашиваем пленных, а ты наводишь порядок на хуторе и устраиваешь людей на ночлег. Раненых все равно ночью через болото не потащим. Илью вызывай сюда…
- Уже вызвал.
- Как ребят-то звали? - неожиданно прохрипел Анисим.
Мишку удивило желание бывшего десятника узнать имена практически незнакомых ему отроков, но он перечислил:
- Сильвестр, Питирим, Онуфрий и Антоний.
- Царствие Небесное. - Анисим перекрестился, вслед за ним обмахнулись крестами и остальные.
- Так вы христиане? - спросил вдруг слабым голосом хозяин хутора. - Значит колдуньи за болотом больше нет?
- А ее и не было, - быстро ответил Мишка - врали вам, чтобы боялись в ту строну бежать.
- Тогда… - Хозяин хутора сглотнул, было видно, что ему совсем скверно. - Тогда пообещай, боярин, что в полон моих не уведешь и убивать не станешь. Я важное скажу.
