Мишка, уходя с линии огня, метнулся влево, прижался к стене хозяйского дома и торопливо наложил болт. Второй десяток, не дожидаясь команды, тоже сместился влево, ребята, уперев самострелы в землю давили на рычаги, но "бойцы" уже поднялись на ноги и размахивая мечами кинулись в разные стороны. Если бы они, так же дружно, как вышибали стенку сеней, навалились бы на ребят, дело кончилось бы скверно - самострелы у большинства были разряжены, но тот, кто командовал в сенях, молчал, может быть, был убит первыми же выстрелами. Часть "бойцов", рванула за хозяйский дом, а еще трое развернулись в сторону отроков Первака, стоявших под окном. Одновременно вылетела сорванная с петель дверь сеней и на крыльцо выскочили еще трое "бойцов" с обнаженными мечами. Среди них оказался и обладатель командного голоса, он мгновенно оценил обстановку и указав оружием влево от себя приказал:
- Туда! Быстро!
Отроки явно растерялись - у большинства самострелы были разряжены, а противник разбегался в разные стороны, такая ситуация на тренировках ни разу не проигрывалась. Понимая, что дело идет даже не на секунды, а на доли секунд, Мишка заорал в полный голос:
- Кинжалы!
Нет, три месяца тренировок не пропали даром - десяток стальных клинков сверкнул в воздухе, поражая бездоспешных "бойцов", еще один десяток… и противник исчез из виду. Трое "бойцов скрылись за углом хозяйского дома, но на противоположной стороне находился десяток Роськи - можно было не беспокоиться. Из троих, соскочивших с крыльца, за угол сумели свернуть только двое - обладателю командного голоса Мишка, все же успел всадить болт между лопаток. Дальше на их пути стояли минимум пять отроков из десятка Первака - с двоими они должны были справиться.
Хуже обстояло дело с левой стороны второго дома - туда побежал только один боец, но у троих ребят, стоявших под окном самострелы не были готовы к бою. Мишка торопливо перезаряжая самострел, с бессильным отчаянием наблюдал, как ражий детина рубанул одного из отроков мечом, снес корпусом двоих оставшихся и скрылся за углом. Правда, почти мгновенно, он вывалился обратно, согнувшись пополам и держась руками за простреленный живот - нарвался на кого-то из ребят Первака.
Вокруг защелкали самострелы - опричники остервенело добивали раненых "бойцов". Мишка перебежал вправо и глянул за угол, куда скрылись двое соскочивших с крыльца - оба лежали на земле - один неподвижно, другой, хрипя и хватаясь рукой за хвостовик болта, торчащий из его груди. Что-то здесь показалось Мишке неправильным, но думать было некогда - надо было выяснить, как обстоят дела у Роськи, пришлось опять бежать.
У Роськи все было в порядке - журавлевские "бойцы" валялись на земле, прошитые болтами навылет, самострелы у всех в полной боеготовности, у каждого угла дома стоял наблюдатель, а сам Роська, взобравшись на притащенную откуда-то кадушку, смотрел через окно за тем, что происходило внутри дома.
- Ну, что там? - Мишка кивнул головой на окно.
- Все уже, стрелять не в кого, Минь, кого порубили, кого повязали. Куда мне теперь?
- Иди, помоги Митьке второй дом зачистить.
- Слушаюсь, господин старшина! - Роська соскочил с кадушки и скомандовал: - Десяток, за мной!
Мишкин крестник был на удивление бодр, даже весел, опасность, как будто, преобразила "святошу" в того самого Роську, которого Мишка помнил по Турову.
Первак сидел на земле, поддерживаемый отроками, тут же валялся шлем, крепко попорченный сильным ударом, скорее всего, топора. Рядом на коленях стоял Матвей и перевязывал Перваку голову.
- Как он? - спросил Мишка.
- Жить будет… если не помрет! - зло отозвался Матвей. - Домой его надо, к Юльке, а еще лучше, к Настене.
- Еще раненые есть?
- Куча!
- Тяжелых много?
- Да не знаю я! Учился мало! Зови Илью с острова, я не управлюсь!
