Он оказался прав. Соболя были тому причиной или что другое, но Виола Игнатьевна по части голосовых данных могла вполне состязаться с Авророй Георгиевной. Правда, толку от этого было чуть. Гера рассказывал (а он, увы, тоже принадлежал к третьей группе), что урок обычно начинался с кислого предисловия, в котором Соболиха выражала уверенность в том, что сегодня они наконец позанимаются нормально, без хамства и идиотских выходок, без мерзких вульгарных словечек. Сказанное на русском она тут же повторяла на английском, и чудная иноземная дикция — да еще в исполнении накрашенных пунцовых губ Виолы Игнатьевны — немедленно провоцировала чей-нибудь гогот. Соболиха заводилась, как добрая иномарка, — с пол-оборота. С места и больно она метала в гогочущего какой-нибудь вещью. Обычно мазала, но вещь (а это могла оказаться и сумочка Соболихи) немедленно реквизировалась в пользу группы. Учительница забывала об английском и, закусив удила, пускалась в галоп. Попросту говоря — орала и пыталась ударить тех, кто пробовал ее перекричать. Иногда с ней играли в пятнашки, а иногда и в игры посложнее. Например, ту же сумочку энергично перебрасывали друг другу с одной парты на другую. Колотя направо и налево маленькими кулачками, училка бегала за сумочкой, совершала немыслимые кульбиты и прыжки. Ноги у нее были длинные, спортивные, и, разумеется, ребятня восторженно завывала. Обычно сил у Соболихи хватало надолго, — раньше уставали сами ученики. Правда, уставали не от беготни — от хохота. Когда однажды Гоша покусился не на сумку, а на берет — вещь почти святую для Виолы Игнатьевны, он был едва не убит на месте. Потрясенная тем, что ее пушистое соболиное сокровище оказалось в грязных руках двоечника, Соболиха просто треснула его цветочным горшком по макушке. Само собой, горшок раскололся, голова выдержала. Но осыпанный землей Гошик, конечно, рухнул на пол, очень искусно изобразив умирающего. Дело чуть было не дошло до искусственного дыхания, и раскаявшаяся Виола Игнатьевна уже опустилась на колени возле «бездыханного тела», но в последнюю секунду притворщика разоблачил завистник Васёна. К слову сказать, позже такой же трюк пытались повторить другие ученики, но опытная Соболиха на цветы более не покушалась.
Самое удивительное, что на ее отношении к ребятам вся эта дикая карусель практически не сказывалась. Более того, гадюшник, именуемый третьей злосчастной группой, она по-своему любила. Того же Краба даже уважительно называла на «вы». На то были основания, Краб нередко брал ее сторону, утихомиривая не в меру разбуянившихся. А симпатягу и дурачка Женьку Соболиха вообще боготворила. То есть сгоряча врезать ему учебником или слегка придушить — это она могла, но искусственное дыхание, мало кто сомневался, сделала бы с превеликим удовольствием. В общем, это были странные уроки, и наблюдая, как выкатываются из класса довольные, раскрасневшиеся третьегруппники, ученики первой и второй нередко чувствовали свою ущербность.
Следовало отдать должное Соболихе, она и Авроре своих мучителей никогда не сдавала. Похоже, такое обучение она считала обычным делом. Тяжело, затратно, но что ж… Таков был ее крест, с которым она мирилась. Ну а то, что ребята ни черта не знали, а из английского с отменным произношением повторяли лишь голливудскую ненормативную ругань, Соболиху нимало не смущало…
В Серегиной второй группе преподавала Инна Владимировна. Тетка добрая, английским владеющая вполне сносно. Правда, Катька Сонина, успевшая прокатиться по Америке с Англией, втихаря поясняла, что английский Инна знает примерно так же, как они — старославянский, но вслух уроки не комментировала. Дело было обычным: учились по прежним программам и старым методикам. Большинство ребятишек над этим просто не задумывались.
Сегодня читали газеты — самое нелюбимое Серегино занятие. Не потому, что переводить статьи было очень уж сложно, — просто давило тоской и скукой. Вся эта тягомотина об устаревших визитах одних министров к другим, о соглашениях нефтяных стран, о ценах и террористических заварушках совершенно не прикалывала. Даже когда читали что-нибудь попроще из светской хроники — скажем, о женитьбе какого-нибудь принца Фигаро на какой-нибудь принцессе Турандот или съемках очередного сериала с участием первых российских звезд, народ откровенно зевал.
Вот и сегодня всем раздали по газетке, и ученики забубнили, водя пальцем по строчкам, как в прежние малышовые времена. Разве что обратили внимание на язык Евы Оршанской. Та же Катька, обернувшись к группе, скорчила понимающую физию и даже палец большой показала. То бишь — усекла и оценила. Они-то со своими березовыми метелками вместо языков, конечно, мало что поняли, но акцент девочки выдавал ее с головой. Послушав немного новенькую, Инна Владимировна довольно оглядела группу.
— В нашей команде появился сильный игрок, — объявила она, — так что имеем шанс утереть нос первеньким!
