— Я-то ничего, — тихо ответила Мич. — Ты вот как себя чувствуешь?
— Как твои глаза увидел, чуть худо не стало…
— Слушай, не до шуток; давно тебе это померещилось?
— Какое «померещилось»? — удивился Порнов. — Я его вот так же, как тебя видел.
— Где он стоял; далеко от тебя; близко? — совсем плохим, отчаянным голосом спросила Мич. — Слева, справа, как ты его осязал?..
— Да перестань ты паниковать, — все более недоумевая, воскликнул Порнов. — Какая кому разница, как я его осязал? Я в ящике его только на миг увидел, — Порнов ногтем щелкнул по экрану монитора, — тут сильно не…э-э-э… наосязаешь!
— Сердце; мое бедное сердце, — глухо сказала Мич; она закрыла глаза и откинулась на спину. — Ты так уморишь меня совсем…
— Теперь-то что не так? — Порнов пододвинулся к ней и приподнял за плечи.
— Руки — убери, — велела Мич, вспомнив, что они все еще в ссоре.
— Сейчас расскажу; дай только в себя прийти…
— Через полчаса войдем в астероиды, — предупредил Порнов; он тоже просто так мириться не желал; вернулся в кресло и положил руки на штурвал.
На экране перед ним расходились в боевой порядок четыре звена космических перехватчиков. Фора по скорости у катера была изрядная; казалось, что весь вражеский флот — как гигантские крейсеры, так и крохотные истребители — единым клубком тают вдали; однако бесстрастные дальномеры замедляли свой бег; преследователи набирали темп.
— Полчаса мне вполне хватит, — сухо заметила Мич. — Особо вдаваться в наши оккультные учения мне сейчас и самой неохота. Этим делом надо заниматься без суеты и спешки, в спокойной доброжелательной обстановке…
— Я сейчас брошу штурвал, и гори оно все огнем, — воскликнул Порнов страдальчески. — Я же извинился; сколько можно!
— Извинился? — невероятно удивилась Мич. — Что-то не припомню.
— Тут имперские штурмовики в спину дышат и за пятки кусают, а мы в наши любимые игры играемся, — вздохнул Порнов. — Простите, христа ради, сирого-убогого; бо не ведает он, че творит…
— Иногда ты просто невыносим, — поморщилась Мич; но извинение вроде бы приняла.
— Представь себе, что ты проснулся утром; все прекрасно, солнышко светит, ничего не болит. Как дела, довольно спрашиваешь ты. Окей, говорят; разве что недавно у твоего изголовья странная гражданка отиралась; в белой маске, черном балахоне и со ржавой косой в костлявой руке; не знаешь, кто это?
— Типун тебе на язык, — рассердился Порнов и на всякий случай быстро перекрестился. — Я, может, в чем и провинился; но это же не повод так шутить! Сама-то вроде бессмертная?!
— А никто шутить и не думал, — сказала Мич серьезно. — Да, в вашем понимании менталы бессмертны; мы умеем физически сохранять свое лептонное поле — сиречь душу — и после смерти старого тела; проблема одна — найти подходящее новое…
— Хорошую религию придумали индусы, — зацитировал Порнов вечные строчки, — что мы, отдав концы, не умираем насовсем…
— Очень похоже, — согласилась Мич. — Из человека в дерево, из дерева в тигра, из тигра обратно в человека… На ранних ступенях развития у нас так все и было; к счастью, каста менталов немногочисленна и составляет не более одной сотой всего населения Дома Серебряных Струн.
— К счастью?
— Ну да, — кивнула Мич. — Думаешь, после такого тела, — она провела рукой по груди и животу, — очень мне интересно будет бегать пусть даже тигром? Всегда найдется достаточно привлекательная, стройная и молодая простолюдинка, достойная принять в себя опыт и знания высшего существа…
— Ты это серьезно? — спросил Порнов недоверчиво. — Без балды; ты и впрямь так считаешь?
— Спокойно, поручик! — усмехнулась Мич. — Только вот ярлыков не надо; фашизм там, то-се. Ты на Землю оглянись, везде то же самое, сплошь и рядом.
— У нас этого давно уже нет, — возмутился Порнов.
— И у нас нет, — парировала Мич. — Плохо слушаешь; сказала же — в начале пути, на заре цивилизации… И восстания черни были, и бунты кровавые — все, как у вас. Но мы не стали закручивать гайки, загонять народ в концлагеря и резервации; не стали заниматься евгеникой и в вивариях выращивать прекрасные молодые тела для дряхлеющих старцев. Мы замкнулись внутри своей касты и занялись исследованиями ментальности; ряд величайших ученых и после смерти продолжали работать над своими проектами; в основном — в телах крупных млекопитающих. Я говорю, в основном, потому что лет двести назад был изобретен способ сохранять живым мозг простолюдина, чье тело безвозвратно погибло в аварии или катастрофе. Часть ученых решила воспользоваться этими «мозгами в колбах»; все-таки мозг животного недостаточно развит и здорово мешает, скажем так, полету мысли. После ряда неудачных экспериментов они научились объединять эти колбы в целые мозговые секции и батареи; ментальный потенциал этих исследователей многократно умножился. Так возникла каста сверхменталов; или, как у нас их зовут, биоменталов, биолов.
Мич передохнула; Порнов откинулся в кресле и не сводил с нее глаз.
