Отрыв полностью

Большую часть своей карьеры Джаред подписывал годичные контракты. Хотя в последний раз его агент — единственный, кто думал о налогах — попытался заключить с

«Ренегадс» сделку на три года, чтоб Джаред мог задержаться в городе. После чего к Джареду пришло понимание, что придется увольняться. Трехгодичную сделку отклонили.

Джаред знал, что так будет. Не из — за того, что кому — то не хотелось оставить его на более долгий срок. А из — за неуверенности в будущем рынка.

Джареда подписали до конца года и предположительно работали над сделкой, которая на пару сезонов оставит его в команде. Джаред прикинул, что потом можно будет уволиться и получить работу в организации. Он не хотел покидать Саванну, что было проблемой. Тогда придется заявить о своей приверженности чему — то. Какому — то месту.

«Кому — то».

Он никогда не был игроком, подписывавшим в ХЛВП многолетние контракты. Он был не молод. А времена, когда он был скоростным центровым, ушли в далекое прошлое. А вообще были ли те времена? Ему казалось, нет. А благодаря шраму на щеке, коротко стриженным волосам, светлым глазам и невысокому росту Джаред являлся командным злодеем. На самом деле было здорово, и все знали, что в реальности он не ел котят и малышей на завтрак. Он был борцом, у него имелся кодекс чести, и ему нравилось думать, что в лиге его уважали.

Однажды он довел нескольких детишек до слез, но винил во всем бороду. Да и дети были очень маленькими. Его лучший друг, Алекс Роулз, бывший в течение карьеры напарником, соперником и соседом Джареда, нашел историю смехотворной. Алекс и муравья не мог напугать. Однажды они с Джаредом сцепились на льду — во время сопернической игры — и Алекс попросил Джареда поставить ему фингал, чтоб позже иметь возможность с кем — нибудь переспать. Алекс наобум замахнулся и достиг цели, потому что Джаред ржал как подорванный и не успел вовремя отстраниться.

Алекс, уволившийся два года назад, теперь управлял спортивным магазином в Цинциннати. Он знал Джареда дольше остальных — с тех пор, как на отборочном просмотре «Цинциннати Циклонс» нарисовался злобный парень из штата Феррис с горящими глазами и неистовой потребностью находиться на льду. По итогу Джаред получил годовой контракт и соседа по имени Алекс, правостороннего нападающего. Он, кажется, был единственным, кого не напрягали угрюмость и взрывоопасный темперамент Джареда.

Алекс также был единственным, кому Джаред поведал о своей карьере в колледже и о случае, из — за которого он был сослан в младшую лигу с тяжелым грузом на плечах и полыхавшим внутри пламенем. Он мечтал всем доказать, что они не правы.

Алекс выслушал историю Джареда, которую однажды вечером он практически выблевал в каком — то безымянном отеле. Он похлопал его по плечу, принес воды и уложил в постель.

И он спал с ним. Он не трахнул Джареда и не позволил Джареду трахнуть его. И хотя Алекс спокойно относился к минету, здесь тоже не сложилось. В отличие от других парней он не был «натуральным натуралом», зато был стойким северным парнем. Он забрался на дрянную двуспальную кровать и обвил руками Джареда, который в то время был пуглив, как дикий кот, и опасался тех, кто смотрел в его сторону, будто хотел помочь.

Утром Алекс сказал, что он должен незамедлительно избавиться от синдрома обиженного любовника и с кем — нибудь переспать, потому что единственный способ что-то пережить — двигаться дальше. И, может, Джаред позабыл, но девчонки сходили с ума от историй о разбитом сердце.

Философия грубовата, но оказалась правдивой. Джаред помнил первую девицу, с которой лег в постель, чьего имени он не знал, но похожа она была на зайчика из «Плейбоя» и смышлена была не по годам. Ноги у нее были километровыми, а ногти очень — очень длинными, после них на спине остались рубцы. И что с того, что после ее ухода он разрыдался в душе? Было невероятно хорошо, но не с ней он должен был находиться в постели. Он был глупым ребенком чуть за двадцать. Было сложно постоянно терпеть сердечную боль, трудно просыпаться в гостиничном номере или в темном автобусе и думать, что все шло не так, что он не должен был здесь находиться.

Множество парней считали так же насчет ХЛВП. Джаред даже был знаком с некоторыми, кто полагал, что они должны находиться в местечке получше, зарабатывать миллионы игрой в хоккей на идеальном ледовом покрытии и ночевать в пятизвездочных отелях, путешествовать на самолетах, а их трапезу должен готовить шеф — повар для гурманов. Но никак не играть три матча за три дня, не перемещаться по стране в автобусе, как поэт — битник из пятидесятых, не питаться сэндвичами из холодильника или холодной пиццей, не пить апельсиновый сок из теплой пачки и не кататься по льду, больше напоминавшему поверхность Луны, чем стекло. Джаред не сомневался: любой из его лиги умел отлично играть. Особенно если б им не нужно было засыпать в Лас — Вегасе, чтоб проснуться в Юте и играть там матч, а потом спустя два дня попасть в Орландо.