Родители были счастливы вновь с ней встретиться, а мать ее обняла и
проговорила:
– Ты знакома с парнем Лейна, Джаредом?
– Ага, я сняла ту фотку, где он останавливает бросок Лейна. – Она нахмурилась и
ударила Джареда по руке. – До сих пор злюсь, Патрик Руа.
Она так мило назвала имя. И никто даже не удосужился ей указать, что она
произнесла фамилию Руа с окончанием
Одета она была в стормовский свитер Лейна и купила такие же для его родителей.
– На них была скидка пятьдесят процентов. Я купила еще один, чтоб потом
продать, когда Лейн возьмет кубок.
Родителей Джареда Зоуи слегка ошеломила. Чуть позже она рассказала Лейну, что
они вели себя очень и очень тихо и не совсем понимали, с какой стати подбирали
татуированную южанку в Детройте и везли на хоккейный матч в Торонто.
– Они удостоверились, что я поела, и заваливали вопросами о температуре в
машине. Житель Среднего Запада, южанка и канадец... Мы будто бы совершенно
одинаковые.
– Мы одинаковые, – все еще стоя в ее объятиях, ответил Лейн. – Есть только одна
разновидность людей. У тебя по сих пор проколоты сиськи? Я решил использовать это
слово, пока какая–нибудь девушка не попросит меня перестать.
– Рада, что слава совсем тебя не изменила, Лейн. – Зоуи стиснула его руками сразу
же после того, как ударила за этот комментарий.
Отец Джареда пожал Лейну руку и пожелал удачи в соревновании. Он был похож
на Джареда, те же волосы и волевой подбородок. Лейну пока не было ясно, стал ли
Джаред близок с родителями, но их отношения заметно наладились. Все вместе они
провели Рождество, все прошло странно и формально, и никто не смотрел спорт по
телевизору.
Родители Джареда купили Лейну рождественский подарок – очень толковый
чемодан.
– Джаред говорит, ты будешь путешествовать.
Он был кожаным, с инициалами, и его наверняка нельзя было просто зашвырнуть
в автобус. Еще он познакомился с сестрой Джареда, которая была очень серьезным
юристом, и братом, который минут десять рассказывал Лейну о поддержании водного
баланса и приеме кальция, и предостерегал о всевозможных поджидавших хоккеистов
травмах.
Он посмотрел фотографии маленького Джареда, что было весело, и домашнее
видео, где Джаред пытался кататься в коньках сестры. Джаред часто падал, и Лейн
наблюдал, каким сосредоточенным было его лицо, когда он поднимался, отряхивал снег
со штанов и пробовал еще раз. Точно такое же выражение лица было у Джареда во время
последнего матча финала конференции, когда они выиграли вбрасывание перед не
сложившимся победным броском Лейна.
Самым лучшим моментом стали племянники Джареда, считавшие Лейна крутым и
задававшие кучу вопросов о хоккее. Они заявили родителям, что хотят учиться играть,
потому что дядя Джаред и дядя Лейн заверили, что играть в хоккей можно даже в Техасе.
Визит прошел неплохо, но, выехав домой, Лейн расслабился. А Джаред спросил,
могут ли они провести следующее Рождество с родителями Лейна.
Мать Лейна молниеносно прицепилась к матери Джареда в очевидной попытке
объяснить хоккей и его историю в Канаде, и его значение для страны в целом. Казалось,
тема захватила Элизабет Шор. Или она просто хотела быть вежливой.
Отец Лейна, как обычно, давал советы Джареду для “Ваксерс”. По–видимому, отец
всегда мечтал стать хоккейным тренером. Слышать, как он говорил:
– Теперь у меня есть сын, выступающий в НХЛ, и сын, который занимается
коучингом, – одно из самых лучших мгновений в жизни Лейна.
Он велел Джареду сделать из Лейна честного человека, что было забавно. Классно
было лицерзеть, как Джаред зарделся.
– Ты уверен, что Джаред их ребенок? – прошлым вечером во время обеда
шепотом поинтересовалась Зоуи. – Может, его подкинули на порог?
– Кто? – заинтригованно зашептал Лейн в ответ. – Люди так поступают? Не знаю, но
могу спросить. Элизабет? Нам с Зоуи любопытно...
– У Джареда реально шрам от конька, или он поссорился с кухонным секатором?
– Кто держит секатор на кухне? Он для овец, – выдал ей Лейн, а она вздохнула. –
Ты по мне скучаешь. Не обманывай.
Лейн оглядел людей за столом, праздновавших новую веху его карьеры, и его
потрясло, что так много людей беспокоились о нем, приехали и прилетели издалека,
просто чтоб посмотреть игру, в которой он выйдет не дольше, чем минут на шесть. Он
припомнил, как сидел в номере в Джексонвилле и поедал пончики... и чувствовал себя
совершенно одиноким.
Казалось невероятным, что все происходило лишь год назад. И с тех пор он не ел
пончиков.
Еще казалось невероятным, выезжая на лед исполнить гимн, слышать “Вечер
хоккея в Канаде”. Ее же проигрывали только по телевизору. Век живи – век учись. Вроде
такая поговорка?
Он подпевал “О, Канада” и пытался все запомнить – освещение на льду, значок
синего листа в центре,
золотых свитерах “Брюинз”, когда они выстроились на розыгрыш шайбы, чтоб начать
игру. Торонто против Бостона – Лейн наконец–то играл в Оригинальной шестерке.
Лейн ждал, пока центровой “Брюинз” опустит клюшку, и только потом опустил
свою. Парень спросил, не заблудился ли он по пути на матч дивизиона малолеток. Лейн
