Домработница Лючия (дама из Молдавии с высшим образованием) исчезла в этот ответственный момент. Звонит каждый день и сообщает, что завтра появится…
Устроила Лючия Азаровой де Ламермур.
13.10.2010
Лючия вернулась. Азарова защитилась. Моя киевская издательница, Людмила получила сигнал книжки «Слова и рисунки». Неполное собрание текстов. Том второй.
Текстов рой!
Все эти процессы, происходящие в нас (пищеварение, кровообращение, дыхание, мочеиспускание, мышление) – протекают одновременно.
Но мысли мне стали ближе тела, о теле вспоминаю, когда оно болит, а о мыслях думаю постоянно. Пытаюсь их понять. Почему они мои? В чем тут моя воля?
Диарея, застающая нас неожиданно, вызванная неизвестно чем, разве она – не откровение для организма? И ты, выкормыш социума, должен заклинать распускающийся сфинктер продержаться еще немножко, чтобы не обделаться у всех на виду. Иначе – катастрофа.
А мысли, настигающие нас, как Артемида. Поражающие в самое сердце. Эти спонтанные убийцы-ниоткудники. Они в своей неожиданности и неотвязанности разве не та же диарея?
Эти процессы циркулируют в нас, как вода в батарее парового отопления. Воды нет, батарея холодная: труп.
Что в этой батарее мое? Все поступает, откуда-то оттуда. Не я ее и изготовил. А вот не-я изготавливается из собственного эго. Это не-я уже не совсем автомат-человек (человек-машина). Оно немножко пробуксовывает на наезженной колее прогресса.
– Кто там шагает правой?
– Это я, не-я.
Что, собственно, сделала Малая Садовая? Она чуть сместила точку сборки. Мирмозг заиграл по-новому.
Слушайте музыку революции.
У каждого она своя.
Надо идти на звук, если ты поэт.
Чистый звук молчания.
Ноль – это крик тишины.
И что такое сингулярная точка, как не взорвавшийся ноль. У Вселенной взрывная беременность.
Акт эякуляции – бледная копия того взрыва.
Разлетающиеся сперматозоиды галактик.
У женщин – луна-красна.
Гендерная астрономия.
Земля оплодотворилась, бедная.
Менструальные циклы человечества.
История прокладок.
16.10.2010
Априорная уверенность в самих себе. Чувство собственного достоинства. Гордое – «я думаю».
Как все это смешно, если хоть чуть-чуть вылезти из ослиной шкуры парадигмы «человек» в неизвестность.
Держись, геолог, крепись, геолог.
Это маршрут в одну сторону. Пути назад нет.
«Мозг повернулся в нетуда».
Ты один на тропе-молнии. Она мгновенна.
Надо двигаться «со скоростью того света» (Арсен Мирзаев).
Мое кукареканье в этом окомфортившемся мире – идиотизм. Но оно, как театр Но. Истоки не во мне. Меня взял процесс. Это его работа. Я вещает.
Причем мозг как бы говорит вслух. Рука пишет под диктовку.
Так Кудряков говорил в последние годы, с удивлением глядя на правую руку: «Она сама пишет».
Нами пишет молчание.
Сюжет – это ты, отстраненно созерцающий я. Он творится по мере письма.
Сам по тебе.
Я стало бумагой. Хорошо, если ручной выделки. Хуже, если туалетной. Тогда тобой подотрется социум.
Надо стать непригодным.
Художник – не нужник.
Старые сюжеты умерли. Они – музей. Наскальные рисунки. Трупы прошлого. Их еще долго будут хоронить. Могильщикам заплатят за ритуал.
Бедный Йорик!
Мы живем в Мирмозге, как Иван Иванович с Иваном Никифоровичем жили в Миргороде. Лужа – это наша испаряющаяся протоплазма. Тело запустило мозг, вторую сигнальную систему, мозгу предстоит запустить третью. Новый сюжет выйдет из этой шинели-шанели №3. Все прочее – фабула.
19.10.2010
Мои рисунки-спирали идут от чего-то общего для всего (и живого, и неживого). Я не хотело бы проповедовать «свою» спираль, как Стерлигов чашу. Но нарисовав тысячи этих извивов, я шкурой почувствовало ее фундаментальность. Все изивается-закручивается, и галактики, и змеи, и Крученых, и мозг, и циклоны.
А вода, покидающая ванную, вращающаяся перед отверстием слива, не так ли закручивается сознание умирающего перед выходом в бездну. Проносится (прокруживается) жизнь.
Большой вальс сущего.
Несущиеся.
Вообще рисование, как и письмо, никогда не было для меня чем-то конкретным. Да, выходило в результате что-то конкретное. Но, чтобы его получить, я бросалось в абстрактное: пятно, линию, точку, спираль.
Так из пляски аминокислот получается жизнь.
Искусство, религия и наука занимаются одним и тем же феноменом, только каждое направление раздувает свою точку зрения до параметров Вселенной.
Эго-истина превращает истину в истерику.
Истина – ОНО, в котором и я, и ты, и мы, и все-все-все.
ОНО – неисповедимо.
Это – палиндром Бога.
ОНО.
Варю суп из лисичек. Вспоминаю Лену. Она его готовила по рецепту мамы.
Однажды гуляли у Никольского собора. Она оставила мне Хокку, который тут же изобразил из себя соляной столб и побежала к Троеручице. У меня была фляжка коньяка. Я к ней прикладывался. Лена глотнула один раз.
