Попытались слово «товарищ» заменить словами «господин», «месье», «сеньор». Сначала все ухватились за «господ», но это быстро кончилось. Если сидят ребята с пивком и просят у прохожего закурить, они не говорят: «Сеньор, у вас сигаретки не найдется?» Они говорят: «Товарищ, можно тебя на минуточку».
Еще из советского языка слово «начальник». Начальник на работе, на зоне, в Кремле. Везде начальники. Чего начинать?
Если отказаться от советского, надо искать антисоветское. В слове «антисоветчик» слышится какая-то статья. До сих пор по привычке говорят «антисоветчик». Это вопрос образования слов во рту без подключения смысла.
Цитаты вырывают из контекста и кроят из них идеологию. Например, советская фразочка «Семья – ячейка общества» – искаженная цитата Энгельса. Семья – никакая не ячейка общества, а спасение от общества, бункер.
Энгельс, очевидно, увидев очередной поход Маркса налево, из воспитательных соображений, чтобы тот не шлялся по бабам, а писал «Капитал», придумал ячейку. Этот внутренний дисциплинарный порыв двух великих утопистов почему-то перенесен на все вообще.
Как ни крути, «семья – ячейка общества» не получается. К сожалению, я не могу поговорить об этом с Фридрихом, но, если увижусь с ним где-нибудь, обязательно улучу момент, когда Маркс пойдет налево, и обсужу.
Мы цепляемся за известные изречения и пословицы. «Не место красит человека, а человек место». Что это за малярные работы на служебном посту? Я понимаю, собаки или кошки метят место. Это у них рефлекс, как придумал не то Павлов, не то Дарвин. Рефлексировать кистью – это завуалированное животное начало: красит место, то есть метит место.
Или: «Свято место пусто не бывает». Во-первых, еще как бывает. Во-вторых, важно понять, кто определяет святость места. Тот, кто сидел на этом месте до его освобождения по разным причинам – свержение, смерть? Чем святее место, тем дольше за него борьба, и поэтому оно пустует. Рыночная экономика диктует аренду святых мест.
Еще была советско-коммунистическая страсть к сокращениям. Чтобы иногда что-то расшифровать, нужно было влезать в справочники. Эта тенденция осталась. Например, Роспотребнадзор. Что это такое?
Раньше меня всегда умиляло наименование товаров, которые сделаны неизвестно для кого, под названием: ширпотреб – товары широкого потребления. То есть дерьмо. Потому что товары узкого потребления, очевидно, предполагали качество и какую-то элитарность. А широкого – «извините, но берите». Если исходить из необходимости сокращать все на свете, то ширпотреб – это Ширвиндт потребления. Всю жизнь меня употребляют на всех уровнях. Но хотелось бы надеяться, что я ширпотреб качественный.
Однажды по телевизору показывали, как какой-то энтузиаст создал музей-квартиру советского быта. Я увидел родной интерьер и подумал, что, наверное, с удовольствием нанялся бы посидеть там в виде экспоната в мамином кресле около дефицитной стенки с такими же дефицитными книгами и проигрывателем «Аккорд».
Я помню времена, когда стирали презервативы. Советский человек, тем более коммунист, слово «презерватив» не произносил. Это было «резиновое изделие». Стирали не те, что были сделаны из покрышек КамАЗа на Баковском заводе резиновых изделий, а настоящие, приобретенные за границей и тайно привезенные оттуда. Их освежевывали не в стиральной машине, которой не было, а просто споласкивали и сушили, обсыпав детским тальком. Естественно, имеются в виду свои, а не упавшие на балкон с верхних этажей.
Когда-то в Южном порту, рядом с автомагазином, находился загон, где я с огромным трудом приобрел черную экспортную «Волгу» с пробегом 4 миллиарда километров. Там в основном стояли машины, выброшенные по истечении срока из обслуги посольств. У этой «Волги» отпадало все, но я довольно долго на ней ездил. Потом мне сказали: «Она не поддается ремонту».
С одним моим другом мы поехали в Южный порт. Поскольку машина была как пробитая картечью, эту ржавчину продавать в солнечный день было нельзя. Ждали непогоды – мокрого снега с дождем. С грязью в палец толщиной она была похожа на немытую экспортную красавицу.
Кое-как доехали до рынка. Вокруг много аналогичной техники. Между машинами ходят в тюбетейках и мокрых стеганых халатах жители Средней Азии. Они были богатыми, но безграмотными. Тогда только появились конторы, которые вырезали дырку в панели приборов и вставляли в нее магнитофончик или приемничек. К нам подошли двое в халатах и спросили: «А матифон есть?» «Матифона» не было, но мы все же машину им всучили. Когда сторговались, поехали ко мне домой расплачиваться.
