Как ни странно, эта повесть называется именно так, в отличие от известного романа Майн Рида, который в оригинале называется иначе. Настоящее имя автора – Эдвард Эллис, несколько произведений которого ранее переводились на русский язык. В повести рассказана история о приключениях двух друзей, двоюродных братьев, оказавшихся накануне второй семинольской войны в тех местах, где развернулись первые сражения этой войны, и которых только дружба с Оцеолой спасла от верной смерти.
I
Однажды холодным осенним днём 1835 года Эфраим Эшли, разведчик на службе Соединённых Штатов, осторожно прокладывал путь через обширный участок, покрытый деревьями, подлеском, трясинами и болотами, в которых брала своё начало текущая по Флориде река Сент-Джон, которая течет на север по озёрам и лагунам к устью в её северо-восточной части, недалеко от современного города Джексонвилля.
Этот разведчик, вооружённый ружьём, пистолетом и ножом, облачённый в грубую, прочную домотканую одежду, вошёл в страну воинственных семинолов, которые, по слухам, поднялись против правительства и разоряют поселения, по причине, о которой сказано будет ниже. Он прошёл через много схваток с краснокожими, от которых, как он знал, пощады ждать не приходилось – это он знал настолько хорошо, что чувствовал себя обязанным отвечать тем же, и следует отметить, что за свою военную карьеру он поступал так не раз.
На Эфе была пара тяжелых кавалерийских сапог, которые доходили ему до середины бедер, и они были настолько хороши, что, хотя он прошел много миль по болотам и лужам, его ноги оставались почти сухими. Будь это даже иначе, его бы это мало волновало, но они служили ему и другую службу, очень важную. В любой момент он мог вспугнуть ядовитую змею, и они часто нападали прежде, чем он успевал отскочить в сторону, но их клыки были бессильны против его кожаных доспехов, и он только улыбался, когда не спеша расправлялся с ними.
Эф знал, что выполняет одно из самых опасных в своей жизни заданий. В любой момент он мог повстречаться с семинолами – с одним или с дюжиной, если только не проявит крайнюю осторожность и не использует все свои навыки жизни в лесу, которыми он владел в совершенстве и благодаря которым он стал самым ценным разведчиком во всей армии.
Полдень только что миновал, и он бесшумно пробирался по сравнительно возвышенной местности, где было меньше зарослей, чем обычно, когда остановился так резко, словно услышал на тропинке прямо перед собой хорошо знакомое жужжание кроталуса1. Однако на деле ничего подобного не было, и взгляд зорких серых глаз, ни справа, ни слева, ни за спиной и даже среди нависающих ветвей, не заметил ни малейшего признака присутствия человека, зверя, птицы или рептилии, хотя в этой части страны их было предостаточно.
Что же так напугало этого ветерана? Если бы его попросили это объяснить, он бы сказал, что его внезапно охватило некое чувство, внезапно охватившее его, игнорировать которое было бы смертельно опасно. Много лет назад он однажды посмеялся над этой необъяснимой нерешительность, если не робостью, и это привело к тому, что он до конца своих дней суждено было ходить с обезображенным лицом. Более он не считал пустяками предостережения своего ангела-хранителя.
– Это один из этих проказников, – подумал он про себя; – я точно не знаю, где он, но он совсем рядом и собирается взять меня на мушку, и, как бы то там ни было, я не пропущу это удобное укрытие.
Он имел в виду гигантский кипарис диаметром в несколько футов, который стоял справа от него на расстоянии вытянутой руки. Его узловатые ветви были увиты изящными кружевами испанского мха, которые порой спускались почти до самой земли, и в целом это было одной из самых красивых картин, которые только можно увидеть в субтропических лесах юга.
Приняв такое решение, разведчик действовал быстро. Один легкий, пружинистый шаг – и дело было сделано. Примечательным было то, что если место, с которого угрожала опасность, находилось сбоку или сзади, этот ствол никак не мог его защитить: обороняться он мог только спереди, и у него не было ни малейшего сомнения в том, что удар будет нанесен именно с этой стороны.
Невозможно было представить более поразительного доказательства его мудрости, чем то, что произошло в тот самый момент, когда он бросился в укрытие. Тишину разорвал грохот ружейного выстрела, и пуля сорвала кусок коры в нескольких дюймах от его лица.
– Я так и знал, – пробормотал разведчик, собравшись.
Он заметил, что рядом с кипарисом, несколько меньшей толщины чем тот, что служил ему укрытием, и находившимся на расстоянии не более ста футов, поднималось полупрозрачное голубоватое облачко дыма, что и указывало на точку, откуда в него стрелял враг.
Теперь читатель должен помнить, что в то время, о котором мы пишем, не было известно ни о самозарядных винтовках, ни о казнозарядных. В качестве оружия использовались кремневые ружья, заряжаемые с дула – такими воевала наша армия ещё во время войны с Мексикой. Соответственно, когда человек разряжал свое оружие, он был беззащитен до тех пор, пока ему не удавалось засыпать порох и вогнать вторую пулю в ствол своего ружья и насыпать порох на полку, а на всё это, какими бы опытным ни был охотник, уходило самое меньшее несколько драгоценных секунд.
