Дорога ужасная, вся в рытвинах и камнях, которые то и дело приходится объезжать.
По обе стороны – редкие сосны. Солнце проникает сквозь кроны деревьев и рисует кружевные узоры на дороге. Между деревьев виднеются камни, поросшие белым мхом, папоротниками и голубикой.
В тени деревьев прохладнее. Пахнет сосновой хвоей и суглинком.
Я проезжаю роскошные виллы начала века и коробочные дачные дома эпохи пятидесятых, вижу трейлеры и дорогие спортивные автомобили, припаркованные на лужайках, но нигде не видно ни души.
Где все? Или празднования уже начались?
Смотрю в зеркало заднего вида.
Ничего.
Снижаю скорость и продолжаю ехать вперед по узким проселочным дорогам вокруг Стувшера. Переезжаю через мост через сверкающую воду на маленький остров.
Дома попадаются все реже. Только раз в лесу мелькает какое-то строение.
Я уже собираюсь повернуть назад, как вижу в зеркале черный автомобиль.
Дергаюсь, как от удара в живот.
Наверное, нужно было оставаться в гавани.
Я замедляю ход и объезжаю камень на дороге. Справа виднеется подъезд к дому. Там припаркованы мотоцикл и черный «Вольво». Этот мотоцикл кажется мне знакомым. Я где-то видела этот черный лак и языки пламени.
Вглядываюсь и вижу между деревьев старый деревянный дом.
Смотрю в зеркало заднего вида.
БМВ продолжает ехать за мной.
Я произношу молитву.
Я шепчу эти слова и до боли сжимаю руль. Закрываю на мгновение глаза в надежде, что Он услышит мои мольбы.
Открываю глаза и чуть не слепну от солнца. Прищуриваюсь и пытаюсь разглядеть дорогу.
Вокруг меня густой лес из сосен и елей.
Машины в зеркале не видно.
Неужели Бог услышал мою молитву?
Я поверить не могу, что это правда. Еще четверть часа я борозжу проселочные дороги, чтобы удостовериться, что он действительно отстал.
– Спасибо, Господи, – бормочу я, разворачивая машину. – Спасибо, что услышал мою молитву.
На часах начало одиннадцатого. Меня будит хлопок входной двери. Ракель разрешила мне поспать подольше, потому что я много перерабатывал последние дни. Улле, ее парень, все еще в Стокгольме, и ей нужна была моя помощь.
Я вскакиваю с постели, натягиваю джинсы, выхожу в гостиную и делаю глубокий вдох.
В моей комнате настоящая сауна. Тридцать градусов.
Не меньше.
А если открыть окно – налетят комары.
Деревянные доски поскрипывают под ногами. Я смотрю в окно. Над водой летают чайки, на горизонте видна парусная лодка.
Ракель сбегает вниз по лестнице в просторном халате. Длинные волосы развеваются на ветру.
Наверно, она тоже встала поздно.
Может, у Юнаса была тяжелая ночь из тех, что заканчиваются уколом в задницу.
Я заставляю себя отвести взгляд от Ракель и иду к книжному шкафу. Ключ на том же месте – рядом с книгой о маяках. Я вставляю его в скважину, и дверь бесшумно открывается.
Сюда солнце еще не заглядывало, и в кабинете царит приятная прохлада. Пахнет пылью и кожей от кресла.
Присаживаюсь на корточки перед синей сумкой и достаю джинсы, футболку, рубашку и конверт с паспортом и кредиткой.
Застегиваю молнию и проверяю, не видно ли, что ее открывали.
Нет. Снаружи она выглядит как обычно.
Я запираю кабинет и возвращаю ключ на место. Одежду и конверт кладу в рюкзак рядом с бутылочками «Фентанила».
Проверяю остальные вещи: мобильный, зарядку, ключи. Провожу пальцем по брелку на ключах – подарку матери. С кольца из нержавеющей стали свисают миниатюрная книжка и пластиковая рыбка. Идиотский религиозный подарок, которым община пыталась приманить подростков.
Пора валить.
По окончании работы я встречаюсь с матерью в гавани.
Сюда я больше не вернусь.
Денег Игоря хватит надолго. А с паспортом я могу даже уехать за границу.
Проблема решена.
Приняв душ, я спускаюсь на кухню. Пахнет блинчиками.
У меня сразу просыпается зверский аппетит, но вместе с ним и щемящее чувство вины.
Бедняжка Ракель. Печет мне блинчики, хотя не обязана. Она заслуживает большего, чем такого типа, как я, который обворует ее и бросит одну вместе с овощем.
Сглатываю ком в горле.
– С праздником! Я напекла блинчиков. Надеюсь, ты голоден! – улыбается Ракель и кладет в рот кусочек блина.
На ней кухонный фартук, в котором она напоминает мне маму. Она тоже в детстве пекла мне блинчики на завтрак, и у нее тоже был похожий фартук.
Я присаживаюсь за стол и наливаю себе сока.
Ракель ставит на стол передо мной тарелку румяных блинов.
– Приятного аппетита.
– Спасибо, – выжимаю я из себя, чуть не рыдая.
– Мне нужно в магазин, – сообщает она, снимая фартук и вешая на крючок рядом с плитой. – Присмотришь за Юнасом?
– Конечно, – отвечаю я, немного успокоившись.
Я – хороший, говорю я себе.
Я такой же, как все. Я попал в неприятности и делаю все, что в моих силах, чтобы из них выбраться.
У меня не было другого выбора.
