– Да. Но кассир его узнал. Этого типа хорошо знают в тех местах. Он живет в палатке перед кемпингом, что, естественно, никого не радует. И кассир сказал, что он никогда не расплачивался картой и не знал кода, так что его попросили показать документы. И знаете что?
Я пожимаю плечами, чувствуя, что вопрос риторический.
Дайте понижает голос и достает зубочистку:
– Этот идиот по-прежнему там. В своей палатке. Можно ехать и забирать готовенького.
Мы с Малин едем в Стувшер. В сером микроавтобусе перед нами едут Дайте и четверо вооруженных полицейских.
Я держу дистанцию и мысленно готовлюсь к операции.
Мы с Малин должны ждать у машин, пока Дайте с парнями будут арестовывать Улле Берга. Странно, что нам выделили четверо человек подкрепления для ареста одного, но зато меньше риска.
– Можешь курить, если хочешь, – говорит Малин, поглядывая на пачку сигарет между сиденьями. – Только окно открой.
– Я не курю, – отвечаю я.
Малин с минуту молчит, потом тихо произносит:
– Сегодня мы его возьмем.
Я молча киваю. По опыту знаю, что не стоит говорить «гоп», пока не перепрыгнешь.
Дорога извивается между зелеными полями и пастбищами. Красные домики разбросаны тут и там, как кубики лего. Одинокое облако медленно ползет по ясному небу.
– Почему его называют Бульдог? – интересуюсь я, снижая скорость перед конной перевозкой, сворачивающей к ферме.
– Улле Берга? Понятия не имею. Но могу узнать.
– Не надо. Это не срочно.
Однако Малин уже достает телефон.
– У меня есть номер бывшей девушки Берга. Я пошлю ей эсэмэс.
– Той, которую он избил до полусмерти?
Малин не отвечает. Водит по мобильному тонкими пальцами и убирает его в карман.
Мы проезжаем залив.
Волны сверкают на солнце, на линии горизонта торчат белые паруса, словно морские зубы.
Перед Стувшером микроавтобус сворачивает вправо, Малин бросает взгляд на карту.
– Вот тут, – говорит она. – Надеюсь, он еще на месте.
Я следую за серым микроавтобусом по проселочной дороге и останавливаюсь на обочине.
Полицейские выпрыгивают из микроавтобуса.
За ними выходит Дайте.
Все одеты в гражданское, как туристы. Точнее так, как туристы должны быть одеты, по их мнению, то есть бермуды и рубашки-поло.
В паре сотен метров от нас вдоль берега располагается кемпинг. Фургоны и кемперы стоят ровными рядами. Цветные палатки и складная мебель расставлены рядом. Над входом развевается шведский флаг.
Я паркуюсь, открываю дверцу автомобиля и вдыхаю аромат сена. Жмурюсь от придорожной пыли, поднимаемой ветром.
Мобильный пикает. Малин достает его и смотрит на экран. Потом поворачивается ко мне.
– Бульдог – это порода собак.
– А почему именно бульдог?
– Спрошу, – пожимает плечами Малин.
Мы идем к группе людей в комичных шортах до колен и разноцветных кофтах, окруживших Дайте. Земля сухая, и от каждого шага вздымается облачко пыли.
– О’кей, – объявляет Дайте, закончив брифинг. – По позициям. Начинаем через десять минут. Вопросы?
Мужчины качают головами и расходятся в разные стороны.
Я смотрю, как приземистая фигурка Дайте исчезает в поле. Перевожу взгляд на Малин, скрестившую на груди руки. И тут же я чувствую это – старое доброе осознание, от которого волосы встают на затылке и во рту все пересыхает.
Интуиция мне подсказывает.
Не знаю как, но я нутром чувствую, что мы не там, где нужно. Чувствую кожей, мышцами, всем телом.
Мой мозг еще не понимает, но тело уже чувствует. Мозг же ждет, когда к нему тоже придет это осознание, не спешит с выводами, не возражает.
Терпеливо ждет, когда тело подскажет ему, что делать.
Я смотрю на полицейских. Двое с удочками наперевес идут к воде. Один говорит по телефону. Другой в спортивной форме делает вид, что он на пробежке.
Через пару минут они будут у палатки Улле Берга. И арестуют его без проблем.
Но что-то тут не так.
Я смотрю на Малин. Она щурится от солнца. Вытирает потный лоб и вопросительно поднимает брови.
– В чем дело? – спрашивает она.
– Что-то не так.
Она усмехается и качает головой.
– В смысле не так? – спрашивает она, глядя на Дайте, который с трудом поспевает за полицейскими с удочками. Она смотрит на часы: – Осталось пять минут.
Я хожу кругами по сухой траве и пытаюсь собраться с мыслями.
– Одна минута, – говорит Малин.
Пот льет со лба под воротник. Насекомые жужжат вокруг меня, чайки кричат.
Малин кладет мобильный в левую руку, а правой роется в кармане в поисках чего-то. Мобильный жужжит, и она пытается открыть сообщение левой рукой, но в результате роняет его в траву.
Пытаясь открыть сообщение не той рукой, Малин выронила телефон.
И тут я все понимаю.
На фотографиях из магазина в кемпинге Берг очень долго подписывал чек. Дайте это показалось странным.
– Дайте был прав, – произношу я свои мысли вслух. – Этот парень не знал, как подделать подпись Берга.
– Ты о чем? – спрашивает Малин, ища телефон.
– Он подписал правой рукой. Но Улле Берг левша.
Малин застывает.
– На снимках не Берг, – повторяю я. – Берг – левша.
Малин поднимает телефон. В ту же секунду он звонит.
