Без рассуждений поворачиваю ключ, колеса пробуксовывают. Оставляем позади орущего мужчину, на глазах которого куст, или дерево, или фонарный столб с визгом сорвался с места и умчался, словно гоночный болид, вниз по улице.
Позади остается дом с аккуратно стриженным газоном, недовольный отец Кирилла и дорожка, на которой несколько мгновений назад прогуливался мальчик.
– Это что получается? Мы убили его?
– Не знаю.
Я все еще изо всех сил жму на газ. Сам не понимаю, чего так испугался, несемся, словно за нами гонится свора бешеных псов.
– Я не хотела его убивать.
– Знаю.
– Но мы убили его.
Я не отвечаю. Даже если так, он много лет только об этом мечтал, даже если и неумышленно помогли, он этого хотел.
Как по мне, исчезнуть – не такой плохой итог. Чем жить и не помнить.
Кто знает, может, спустя несколько лет он бы все вспомнил. Может, ему предстояло вновь пройти свой трудный долгий путь становления тем, кем он был. А может, ему суждено было проживать из года в год свой день сурка, мечтая о новом горном велосипеде.
– Чего сейчас рассуждать? Случилось как случилось. И я не чувствую себя виноватым.
Соня трет лицо и просит остановить машину.
– Не знаю. Такое чувство, что я ему даже немного завидую, – говорю и сбрасываю скорость. – Знать бы, сколько осталось нам «жить» в таком состоянии. Может, нас ждет та же участь. Станем черным пятном на тротуаре…
Соня выходит, я остаюсь сидеть в машине. Она идет вдоль дороги. Я отпускаю ее немного вперед и тащусь сзади. Шины мягко шуршат по гладкому, недавно укатанному асфальту. Не замечал за ней такого раньше. С чего она так расстраивается?
– Да что случилось-то? Разве мы не этого добивались? – кричу я в открытое окно. – Мы же так и планировали. Ну пошло слегка не по плану… С чего такая реакция?
Она останавливается.
Ее рот не произносит звуков, но в голове я слышу ее голос. Она говорит, что мы должны вернуться. Говорит, что она что-то почувствовала там, возле дома. Она садится и произносит вслух:
– Мы должны вернуться.
– Зачем?
Я не хочу назад. Ощущение, что ничем хорошим это не закончится. Плохое предчувствие, если хотите.
– Там все ответы.
Мы достаточно времени провели вместе для того, чтобы понять, что с ней спорить бесполезно.
Разворачиваю машину.
Возможно, Соня права. Моя задача – разобраться во всем. Убегать нет смысла. Но предчувствие не оставляет. В том доме ничего хорошего нас не ждет.
Динь-дон.
– Кого там принесло? – слышим недовольное ворчание за дверью. Знакомый голос папы Кирилла.
– Здравствуйте. Мы из пожарной службы. Вот документы. – Соня показывает пустую ладонь, и маскировка работает на ура.
– Что надо?
– Мы должны проверить дом. Извините, но в вашем квартале участились случаи перебоев электроэнергии, существует опасность пожара.
Дверь открывается, и мы проходим внутрь. Куст, или столб, или собака, которая привезла домой мальчика, сейчас проверяет и осматривает пожарную безопасность.
– Здесь кухня, – говорит он и ведет нас за собой.
Мы пробираемся через свалку пустых бутылок, пластиковых стаканчиков. Липкий пол поскрипывает под резиновой подошвой ботинок.
Он говорит, что никаких проблем с электричеством не замечал. Говорит, что и не пользуется электроприборами.
«Не пользуется», – без слов говорит мне Соня и морщит нос от неприятных запахов.
– Как вас зовут, мсье? – спрашиваю я и продолжаю изображать пожарного проверяющего.
– Кирилл.
– Русский? – говорю быстро, стараюсь не подать вида, что его ответ выбил меня из равновесия.
– Да. Много лет назад переехали.
– Мы с коллегой тоже. – Я перехожу на русский язык и слежу, как лицо мужчины меняется. Брови его приподнимаются, морщинистый рот оголяет желтые зубы.
Он хлопает меня по плечу, подвигает стул Соне, предлагает сесть. На грязном столе тут же появляются рюмки и бутылка.
– Давайте за знакомство! – Он протирает пальцем грязные рюмки и разливает на троих.
Я смотрю на Соню, она понимает без слов. Маскировка работает, мужчина уверен, что мы выпили его угощение.
Не дожидаясь, он наливает вторую и снова выпивает.
– Кирилл, вы не помните эту женщину? – Соня показывает свою фотографию мужчине.
Он внимательно разглядывает, двигает пальцем по снимку, словно что-то узнает, и мотает головой – нет, не помню.
– Посмотрите внимательно, для меня это очень важно, – Соня опять показывает снимок. – Это моя сестра.
Кирилл еще раз смотрит на снимок.
– Нет.
– Мы можем подняться наверх? – Я показываю на второй этаж.
– Там ничего нет. Я туда не поднимаюсь никогда.
– Мы должны все проверить.
– Я сказал – нет!
– Вы понимаете, если случится пожар, пострадают соседи. Могут погибнуть люди, – подключается Соня.
Вместо ответа мужчина показывает рукой, мол, проваливайте. Я показываю Соне – пойдем, не надо настаивать.
Мы выходим на свежий воздух.
– Зачем? Надо было его отвлечь и все проверить!
– У меня дурное предчувствие…
– Я должна все проверить.
Соня собирается вернуться в дом, я ее останавливаю.
– Я чувствую. Практически уверен, что нам не стоит туда подниматься. Не надо.
Соня смеется.
– Чего еще бояться? Мы все сдохли!
