– А может, он из тех, из пиратов! Эй, вы кто – журналист? Если да, я беру за репортаж пять штук, ясно?
– Я не журналист, и таких денег у меня нет.
– Тогда какого хрена вы явились сюда и беспокоите меня?
– Я разыскиваю пропавшего без вести.
– Ничем не могу вам помочь. Чего непонятного? Меня избили. – Крис Джонс кинул пустой пакет из-под курицы, метя в корзину для мусора, но промахнулся.
– Наверное, вы что-то слышали от знакомых или от тех, с кем раньше вместе плавали. Пропали семь матросов, а также груз на много миллионов долларов.
– Ничего я не знаю. Навещает меня только сестрица, а в ваших дерьмовых газетенках разве что знают? Вот и про меня написали, мол, я и есть мертвяк. Мамашу мою перепугали; старушка с горя чуть концы не отдала…
– А ваши друзья? Наверное, они что-то слышали. Я много лет вожу такси; таксисты сплетничают больше домохозяек, если вы понимаете, о чем я.
Крис Джонс осторожно усмехнулся, не раскрывая рта, как будто у него недостает нескольких зубов.
– Ну да, не тупой, понимаю, о чем вы. Кстати, кто вы такой?
– Просто старик, который разыскивает кого-нибудь с того корабля. Вот и все.
– Старик… Любопытный старикашка. Но вы мне нравитесь. Значит, говорите, не фараон вы? И не из газеты?
– Нет.
– Дайте-ка сюда. – Крис Джонс указал на бутылки с виски. Эрхард достал одну, механик налил виски в грязную чашку, стоявшую на табуретке возле кровати, и дал ее Эрхарду. Сам он поднес к губам бутылку и отпил с четверть ее содержимого.
– Что у вас с пальцем? – спросил он, вытерев губы.
Спросил без малейшего смущения. Эрхарду и самому было легче, когда другие спрашивали его.
– Наказание за преступление.
– Чтоб я сдох, что вы такое натворили? Посмотрели на чужую жену не в той стране или что?
– Не совсем, но примерно.
– Объединенные Арабские Эмираты?
– Дания.
– Что?! Датчане так не поступают.
– Зато я поступаю.
До Джонса не сразу дошло, что имеет в виду Эрхард.
– Зверство какое, – тихо проговорил он.
Оба выпили.
– На прошлой неделе, – начал Джонс, вытерев губы одеялом, – заходил ко мне один парень, с которым мы вместе плавали. Звать его Симао. Мы оба интересуемся собачками. – Джонс ткнул пальцем в плакаты. – Он пришел сюда и сидел на том самом стуле, где сейчас сидите вы, прямой, как кочерга. Тоже слышал про меня, зашел проведать. Ну и рассказал мне про «Гестию». Ему все известно – и что с ней случилось, и где команда, и все остальное.
– А где команда?
– Он намекал, что они во что-то вляпались, вот и прятались от полиции.
– Во что они вляпались?
– Понятия не имею. Может быть, он просто наврал. У нас все привирают. Каждый моряк ходил в кругосветку тысячу раз, и у него подружка в каждом порту. Болтуны. А многие – настоящие слизняки. Они и на берег-то редко сходят, лишь бы на борту водились сигареты, выпивка и кокаин. Чем куда-то идти, торчат в своих кубриках и трахаются друг с другом… Подонки.
Эрхард хмыкнул.
– Но вот что интересно. Симао сказал, что груз доставили назад. Представляете? Откуда взяли, туда вернули. Такого я еще не слыхал. А говорят, что увезли все в Черную Африку… В общем, сваливают вину на черномазых.
– Любопытно, – сказал Эрхард, хотя он не мог объяснить, что имеет в виду.
– А я вам вот что скажу: все так и было задумано с самого начала! Небось богачи, владельцы, со смеху покатываются в своем гольф-клубе. Верно я говорю?
– Где можно найти вашего знакомого? Того хвастуна.
– Если он не в море, то наверняка на собачьих бегах. Любит это дело…
– Где именно?
– На большом стадионе к северу отсюда.
– Фамилия у него есть, у вашего Симао?
– Я его знаю как Симао. Больше ничего у него нет. Он вроде как Пеле – у него только имя.
– Если я окажу вам услугу, вы окажете мне услугу в ответ?
– Эх, рискуете! – снова расхохотался Крис Джонс.
– Не могли бы вы узнать, где сейчас ваш друг Симао? А я постараюсь выяснить, кто вас избил.
– Я и так знаю, кто меня избил. Тот придурок, который украл мои документы.
– Но вы сами сказали, что он был не один.
– Сейчас я занят, – сказал Крис Джонс, помахивая бутылкой.
– Завтра же принесу вам такую же… Или похожую.
– Такому славному старику, как вы, трудно отказать.
– Вот именно, – согласился Эрхард.
Грузовой корабль назывался «Никосия». Название читалось с трудом – буквы были заляпаны птичьим пометом, посерели от ветра и соленой воды. Корабль приблизительно пятидесяти метров длиной. Деревянные сходни шатались; на фоне черного борта они выглядели особенно непрочными. Эрхард решил для начала крикнуть – может, кто-нибудь выйдет к нему. Но на крик никто не отозвался. Пришлось подняться на борт, делая вид, будто он занимается этим всю жизнь.
